— Тетя Ульяна, продай балалайку! — Продать не продам, а вот обменять могу. У меня лиса курят задушила. Принесешь два куренка — бери балалайку.

И девочка Оля семи лет побежала просить у мамы двух цыплят. Мама удивилась, но цыплят дала, хотя время было тяжелое, эта живность и на своем дворе была не лишней. Дала не потому, что баловала Олю и ни в чем не могла ей отказать, а потому, что и сама любительница народной музыки великая.

Балалайка оказалась без струны, но Оля не растерялась. Взяла у дедушки тонкую проволоку и ловко ее натянула.

В их доме была гитара, Оля давно мечтала играть на ней, но гриф у гитары широкий, детской ручке его трудно обхватить. А балалайка — в самый раз.

Играть на балалайке она выучилась самостоятельно, по слуху и по наитию. Потом так же освоила гитару и баян.

Удивительно ли, что девочка с такими способностями решила стать культработником? Наверно, могла бы сделать неплохую карьеру, но мысль о том, чтобы покинуть родные места, ее не согревала. Нравилось ей в хуторе Мрыховском, его и прославила: создала один из самых интересных на Дону фольклорных коллективов — Мрыховский казачий хор — и уже почти 45 лет им руководит. Зовут ее Ольга Васильевна Пономарева.

А началось тогда все с того, что в райотделе культуры поставили перед Пономаревой задачу: придумать к конкурсу народных талантов в честь 50-летия Советской власти что-нибудь значительное, заметное. Ольга Васильевна обошла своих хуторских родственников — близких и дальних, а они все певучие, музыкальные, и предложила объединиться в ансамбль.

Объединения в искусстве по принципу родственных связей воспринимались тогда неоднозначно. Только семья-то здесь какая? Телятница, доярка, механизатор… Танцуют и поют в свободное от работы время. В общем, идея прошла на «ура». К тому же неродне путь в коллектив тоже не был закрыт. Ну вот, к примеру, казак Иван Агафонович Назаров. Как было не принять его в коллектив, если свистел лучше всех в районе? А умелый, красивый свист — это ж такое украшение казачьей песни…

Мрыховский новорожденный творил чудеса: победил в районном конкурсе, послали на областной — и там вышел в победители: репертуар — не затертый (песни из собрания мамы Ольги Васильевны — Елизаветы Никандровны Меркуловой — старинные, мелодичные), певцы — голосистые, из музыкального сопровождения — только бубен.

Мрыховцев поздравили: ведь теперь им предстояло выступить в Москве. Но, честно говоря, обрадовало это известие не всех. Одна хористка ехать в столицу наотрез отказалась: есть дома дела. Двое других ради этой поездки даже продали коров, чтоб никого не обременять просьбами о присмотре за хозяйством.

Страдали не зря: устроители большого праздничного концерта во Дворце съездов  решили, что мрыховским и репетировать не надо, а вместо репетиций предложили дать концерты в знаменитой Таманской дивизии, на предприятиях Москвы и Подмосковья. Фирма «Мелодия» вскоре пригласила их записать грампластинку, а когда хор выдвинули на присуждение звания «народный», экспертная комиссия подумала, что в документы вкралась ошибка: не может быть, чтобы новоиспеченный коллектив достиг таких высот. Звание, кстати, присвоили.

В тот же год благодаря хору пополнилась и копилка местных анекдотов.

— Пусть расскажут вам про сопрано, — говорили мне со смехом, узнав о моей предстоящей встрече с мрыховцами.

А дело было так. На областном этапе того конкурса в Ростове  несколько коллективов готовили к совместному исполнению песни в концерте.

— Вы – сопрано? — спросили у одной хористки.

— Я из Мрыхова! — гордо ответила она, решив, что сопрано — это какой-то населенный пункт.

Для нынешнего состава Мрыховского народного хора музыкальные термины привычны. Теперь в нем уже и культработники, и работники народного образования. Недавний хорист учится в Ростовском училище искусств, недавняя хористка — в консерватории…

В этом году мрыховцы уже во второй раз вместе с известным фольклорным коллективом «Вольница» открывали гала-концерт на Вешенской весне. А на Масленицу пели в концертном зале Волгоградской консерватории.

Жаль, с транспортом у коллектива проблема: особенно зимой ездить с выступлениями на такой машине — рисковать здоровьем. А так легки на подъем. Впрочем, и зимой все равно ездят: на ноги — валенки, поверх пальто, курток — одеяла и — в дорогу…

Однажды в Москве Ольгу Васильевну Пономареву в числе других народных исполнителей пригласили на прослушивание к какой-то француженке: она искала русские таланты. Пономарева напела ей мамины песни. Француженка объявила, что берет ее в свою программу.

— В одиночку эти песни играть нельзя, тускло звучат, — возразила Ольга Васильевна и сказала, что нужно как минимум еще два исполнителя.

Так они тогда и не поняли друг друга.

— Зря она не поехала во Францию, — говорила мне одна из хористок. — Такой шанс раз в жизни бывает.

А Ольга Васильевна ничуть об этом не жалеет. Подумаешь, счастье: стать русской экзотикой во Франции… Играть любимые с детства песни, передавать их другим, видеть, что их понимают, — вот это да! Вот это — хорошо. От этого и вправду душа поет.