Собеседник
Новая индустриализация
Президент Торгово-промышленной палаты Ростовской области Николай ПРИСЯЖНЮК – о промышленной политике и инвестиционном прорыве 
Подробнее
Культура / №37 от 11 Января 2019 г.

Жизнь – сплошное карузо


поделиться
ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru
Однажды Василий Аксенов и Булат Окуджава подняли в Ростове большую волну. Два осенних дня 1968 года потрясли не менее пяти тысяч ростовчан

Василий АКСЕНОВ нашел в Ростове стиляжную натуру. Фото с сайта new.serv.snarva.ee

Об этом эпизоде полувековой давности Лариса ПОПОВЯН, главный библиограф отдела краеведения Донской публичной библиотеки, рассказывала недавно в Казани. Почему именно там? 

– Казань – родной город Василия Павловича Аксенова, там находится его дом­музей, – пояснила Лариса Капреловна. – Этот дом­музей – настоящий культурный центр. Ежегодно на его базе проходит литературно­музыкальный фестиваль «Аксеновфест». Но и в другое время пустых окон в музейном расписании нет: встречи, литературные вечера, концерты. Меня пригласили выступить на одном из таких вечеров. В его программе было два сообщения. Исследовательница из Пятигорска рассказывала, чем для Аксенова был Кавказ, я – о двух днях, проведенных Василием Павловичем в Ростове не бесследно для его творчества.

– Название у вашего выступления интригующее – «Одно сплошное карузо: импровизация на два голоса»…

– Пребывание в Ростове Аксенов описал в романе­воспоминании «Таинственная страсть». Есть в нем ироническое замечание о том, что жизнь в этом городе, с которым он встретился впервые, бурлит, как одно сплошное карузо. Главу о Ростове он так и назвал: «Карузо».

Роман, даже когда он автобиографический, на абсолютную документальную точность не претендует. Мне было интересно сравнить аксеновское художественное видение этих событий с воспоминаниями о тех же двух днях Леонида Григорьевича Григорьяна, большого российского поэта, нашего земляка. В то время он преподавал латынь в Ростовском медицинском институте, где и произошла часть описываемых Аксеновым событий. 

Между этими двумя картинами есть разночтение в некоторых деталях, в чем­то они друг друга дополняют.

– Значит ли это, что были у этих событий какие­то потаенные пружины, Аксенову неизвестные?

Слова Булата ОКУДЖАВЫ превратили Дворец спорта в штормящий океан. Фото с сайта lcho.msk.ru– Не то чтобы потаенные, но, к примеру, предыстория приезда Аксенова и Окуджавы в Ростов в романе отсутствует. У Григорьяна она есть. И в этой истории – тоже свой колорит, дух того времени.

Осень 1968 года. Страна готовится отметить с размахом полувековой юбилей Ленинского комсомола. Многие комсомольские организации стремятся украсить свой праздник именитыми гостями.

По воспоминаниям Григорьяна, идею пригласить на юбилейные торжества в Ростовском мединституте столичных литераторов подкинул комсомольцам парторг: старшие товарищи – коммунисты ход подготовки к празднику держали на контроле. Есть и другая версия: это комсомольцы­активисты придумали насчет московских гостей, пошли со своим предложением в партком посоветоваться.
 
Кто бы ни был инициатором этой идеи, обсуждали ее с парторгом, человеком, по характеристике Григорьяна, в сферах литературы и искусства не особо просвещенным.

Первое имя желанного гостя, которое назвали студенты, – Евгений Евтушенко. Это был для молодежи, говоря современным языком, культовый поэт. Всего несколько месяцев назад парторг, наверно, ничего бы не имел против этой кандидатуры. Но в августе 1968­го страны Варшавского договора ввели в Чехословакию войска, чтобы «выправить» курс этой страны, отклонившийся от магистрального пути социализма. Евтушенко был среди той части советской интеллигенции, для которой ввод войск в Чехословакию – это конец оттепели. Он написал стихотворение на эту тему, попал в опалу.

Кандидатуру Роберта Рождественского парторг тоже отверг: одна компания. Тогда кто­то из студентов предложил пригласить Аксенова. Об Аксенове парторг, похоже, и не слыхивал. Поинтересовался, комсомольский ли это писатель, и получил положительный ответ. Особенно парторгу понравилось, что этот литератор по образованию врач. Разговор был примерно такой: «Врач – это хорошо. Это для нашего вуза как раз то, что надо. А еще кого бы позвать?» – «Может, Окуджаву? Он фронтовик, воевал». – «Фронтовик – это очень хорошо. Это просто замечательно. Значит, решили: Аксенов и Окуджава».

– Столичные гости в регионах – всегда желанные гости. А известно, чем это приглашение для Аксенова и Окуджавы показалось таким привлекательным? Ведь приглашал на комсомольский юбилей, наверно, не только Ростов?..

– У Булата Окуджавы отношение к Ростову, вероятно, было теплым, потому что здесь жил друг его юности поэт Даниил Долинский. В конце 1950­х Окуджава приезжал сюда в творческую командировку, когда работал над переводами северокавказской поэзии. Через несколько лет он участвовал в грандиозном концерте в честь 50­летия СССР на стадионе «Ростсельмаш». В составе творческого десанта были известные артисты и певцы: Марк Бернес, Михаил Пуговкин, Иосиф Кобзон, Зоя Федорова, Павел Лисициан и другие.

Что до Аксенова, он обмолвится потом, что хотел найти в южном городе колоритную стиляжную натуру.

– Как встретил их Ростов?

– В «Таинственной страсти» у самого Аксенова и его друзей­шестидесятников – вымышленные имена: Аксенов – это Ваксон, Булат Окуджава – Кукуш Октава. Вот как там описан приезд Ваксона и Кукуша в Ростов: «Кучка студентов встречала их на вокзале. Прямо там передали дополнительное приглашение – выступить сегодня вечером на городском празднестве в честь 50­летия Ленинского комсомола. Ваксон было заартачился, но Кукуш ему шепнул:

– Соглашайся, чудак, ведь комсомол – это наша альтернативная партия».

Этот городской праздник проходил в построенном всего год назад Дворце спорта. Это грандиозное по тем временам сооружение Аксенову показалось еще двое больше. Возможно, то было просто художественное преувеличение, но в романе он говорит о десяти тысячах зрителей, когда на самом деле его вместимость – пять тысяч.

На сцене – театрализованная история комсомола, главные вехи боевого и трудового пути. Всадники на настоящих донских скакунах, изображающие Первую конную, тачанка, в честь которой гремит хор: «Эх, тачанка­ростовчанка», строительство ДнепроГЭСа, взятие Рейхстага, покорение космоса.

Среди почетных гостей – Герой Советского Союза Иван Тюленев, вдова писателя Николая Островского, автора известного каждому комсомольцу романа «Как закалялась сталь», актриса Варвара Мясникова – Анка­пулеметчица из всенародно любимого фильма «Чапаев».

По наблюдениям Аксенова, они с Окуджавой вызвали недоумение сидевших в первых рядах отцов города уже своей наружностью: не при параде. Кукуш – в кожаночке, Ваксон – в помятой вельветовой костюменции.

Им дали слово. Начал Окуджава, заговорил о роли интеллигенции, о необходимости развиваться духовно. В первых рядах насторожились, чуя подвох. И тут масла в огонь подлил Аксенов. Вот пересказ его речи из «Таинственной страсти»: «Сейчас нам надо, сказал он, не столько силу увеличивать, сколько развивать интеллект. Иначе мы уподобимся динозаврам. Развитие этих наших предшественников в роли лидеров Земли зашло в тупик, когда оказалось, что у них только мускулы неимоверно увеличиваются, в то время как мозг остается непропорционально малым».

– В одном из очерков Аксенов, упоминая об этом случае, писал, что они с Окуджавой стояли спиной к спине, словно у мачты корабля в отчаянно штормящем море. Что было после шторма?

– Встречу в мединституте не отменили, но в гостиничный номер, где поселились Аксенов и Окуджава, пришли представители ее организаторов и попросили быть осторожнее в высказываниях. В романе сообщается, что комсомольцам мединститута было рекомендовано дать надлежащий отпор неадекватным московским гостям, подпортившим празднество во Дворце спорта.

По свидетельству Григорьяна, парторг, который и заварил всю эту кашу с приглашением московских литераторов на комсомольский юбилей, буквально за считаные минуты до появления Аксенова и Окуджавы в зале обратился к своим верным товарищам с призывом дать достойный отпор.

Чуткий Окуджава мгновенно уловил это настроение по лицам сидевших в первом ряду и решил, что сейчас врежет. 

И все­таки концерт продолжался целых два часа. Первоначально разговор шел на сугубо литературные темы, но при этом гости ходили по острию ножа. Заговорив о значительных писателях 1920–1930­х годов, Аксенов воздал должное полузапрещенным Исааку Бабелю и Андрею Платонову. Окуджава на вопрос, знает ли грузинский язык, ответил, что он – грузин московского разлива, и не преминул упомянуть о том, что его родители так же, как родители Аксенова и еще миллионы советских людей, в годы Большого террора были репрессированы. Эта тема была нежелательной. Публично ее старались не поднимать.

Потом Окуджаву попросили спеть. Согласился не сразу, сославшись в том числе и на отсутствие инструмента. Но гитара, как пишет Аксенов, тут же приплыла «к нему прямо на колено». Пел «Моцарта», «Молитву» Франсуа Вийона, «Возьмемся за руки, друзья».

– Песни лирического протеста…

– Направленные против превращения индивидуальностей в безликие массы. Некоторые студентки даже всплакнули от избытка чувств, и вдруг… Что затем случилось, читаем в «Таинственной страсти»: «Вдруг по рядам как будто швабра прогулялась, прошла полоса искаженных черт, в конце которой вздыбился могутный казак из преподавательского состава. Он задал кардинальный вопрос: «А вот скажите­ка, московские писатели, как вы относитесь к вводу наших войск в Чехословакию?».

Ректор быстро поднимает и медленно опускает обе руки, как бы говоря: спокойно, товарищи! Не нужно так реагировать на сугубо академический вопрос. Зал затихает, и в наступившей тишине Кукуш Октава произносит свой ответ: «Лично я считаю ввод войск в Чехословакию большой политической ошибкой».

– В упомянутом мной аксеновском очерке этот ответ Окуджавы звучит как «непростительная ошибка».

– Существует и вариант со ссылкой на Григорьяна: трагическая ошибка. Каким бы ни было на самом деле слово Окуджавы, реакцию оно вызвало «землетрясительную». Со всех сторон стало греметь: «Позор!», и, как иронически замечает Аксенов, трудно было понять, кому или чему позор: Окуджаве? Вводу войск?

Аксенов потребовал прекращения провокации. На такой высокой ноте завершилась встреча московских гостей с ростовскими студентами. 

– А для ее организаторов начался разбор полетов?

– Какой­то студент, вероятно, тайком записывал в зале встречу на магнитофон. Его засекли, потащили в партком. Ленту парторг как будто бы придумал использовать в своих целях: перемонтировать так, чтобы получилось, что, согласно директиве сверху, отпор неадекватные московские гости получили сполна. Но с монтажом не заладилось.

Аксенов и Окуджава после этого «землетрясительного» финала продолжили общение в узком дружеском кругу – на квартире у Григорьяна. Достоверно известно, что был там и ростовский писатель Виталий Семин. Возможно, кто­то еще из друзей Леонида Григорьевича.

– А стиляжную натуру Аксенов в Ростове нашел?

– Он рассказывает, как в коктейльной какой­то долговязый отрок попросил налить ему напиток «Карузо». Стоил этот коктейль 99 копеек. Парень протянул буфетчице рубль и сказал с купеческим шиком, что сдачи не надо. Вариации этой иронической сцены с молодыми людьми в умопомрачительных брюках­клешаках можно найти в нескольких произведениях Аксенова. Где­то местом действия обозначена Одесса, где­то «огромный город на юге», но мне думается, что наблюдал он ее все­таки в Ростове.

– Больше в Ростов Аксенов и Окуджава не приезжали?

– Нет, но, вероятно, просто потому, что не сложилось. Первоначально, по фрагментам произведений Аксенова, связанным с Ростовом или предположительно Ростовом, у меня возникло впечатление, что наш город он недолюбливает. Но когда вчиталась, поняла, что обида за тот прием действительно была. И все­таки недаром он так красиво Ростов описывает! По всем параметрам (южный колорит, джаз, спорт) Ростов – город, который не мог ему не понравиться.

P.S. Кстати, ростовская глава в «Таинственной страсти» оканчивается спасением Ваксона и Кукуша в вагоне­ресторане поезда, мчащегося из Ростова в Москву, юношей херувимской внешности, в стройотрядовской куртке. Этот парень спутал все карты каких­то мутных личностей, которые, прикинувшись поклонниками московских знаменитостей, хотели крепко им навредить. Этот ангел­хранитель, верно, был из Ростова...

Комментарии читателей
(Вход для анонимных комментаторов обозначен зеленой иконкой) Не публикуются комментарии, содержащие ненормативную лексику, ссылки на сторонние ресурсы, сообщения рекламного характера или противоречащие законодательству РФ. Лучшие комментарии могут быть опубликованы в газете.
Новые публикации

Также в рубрике
Какой станет книга в будущем?
Автора самого оригинального ответа на этот вопрос ждет приз
В «Шолохов-центре» - африканские маски
Сегодня в ростовском филиале Шолоховского музея-заповедника состоится презентация выставки «Новарро. Африка»
Эмаль - дело семейное
В Ростовском областном музее изобразительных искусств стартовала выставка «Ее Величество эмаль»
Туркменский режиссер ставит в Перми спектакль по пьесе донского драматурга
В этой пьесе переплетаются мотивы Достоевского и Лескова, а накалом страстей она заставляет вспомнить Шекспира
Бабушкины лайфхаки
В СССР хозяйки на кухне пользовались самыми разными гаджетами.«У домашнего очага» Продолжим экскурсию?
В этом номере