№235 от 21 июля 2009 г.

И все же — «Сельмаш»!

Корреспондент

Владимир Кобякин

В этот день ровно 80 лет назад началась отгрузка первой продукции «Ростсельмаша» так называемых крестьянских ходов — навесного сельскохозяйственного инвентаря под тракторную тягу. До комбайнов, без которых теперь невозможно представить наши поля, было еще далеко…

Еще дальше было до того момента, когда продукцию предприятия, пережившего войну, две эвакуации, возрождение из руин военной разрухи, неоднократные реконструкции, вдруг объявили неперспективной. Тогда, 1718 лет назад, никто не мог понять, что же происходит с комбайновым гигантом. Почему его продукция враз оказалась не нужна стране в которой хлеб традиционно оставался главнейшим продуктом? Ни рабочие, чья численность стала катастрофически сокращаться вместе с числом единиц выпускаемой сельхозтехники. Ни руководители или, как сейчас бы сказали, топменеджеры предприятия.

Помню, как в 1994 году обстоятельно и доказательно обосновывал преимущества и жизнеспособность новейшей тогда модели зерноуборочного комбайна «Дон» главный конструктор завода Иван Киреевич Мещеряков. Никакого эффекта — как на стену наталкивались все его пояснения… Еще помню, как в 1997 году на общем собрании коллектива стоял за трибуной, все больше и больше бледнея, генеральный директор Владимир Александрович Тринев — и ничего не мог сказать в ответ на самые простые вопросы рабочих. Происходившее в ту пору с заводом никакому логическому объяснению не поддавалось.

Да что там! — сам легендарный Юрий Александрович Песков, руководивший флагманом комбайностроения на протяжении почти двух десятков лет, задавался тревожным вопросом: для чего все затевается, кому это нужно? И не находил ответа. Вернее, не мог принять то простое, что сразу приходило на ум после анализа ситуации:

«Ростсельмаш» определенно вели к развалу. Сознательно и целенаправленно. До последнего не хотел в это верить, но, в конце концов, пришлось»…

Так напишет он позже в своей книге воспоминаний. А до того и Песков, и донской губернатор Владимир Чуб не уставали доказывать очевидные, казалось бы, вещи. Что нашей стране нужны собственные, а не привозные комбайны. Что «Клаасы» с «Джон Дирами» настроены и годятся для европейских и американских полей, где даже небольшой камень — уже событие. На наших же почвах лучше всего справляются с задачей ростсельмашевские машины. К тому же они на порядок дешевле.

Им в ответ отмалчивались или же указывали на более низкое качество отечественной сельхозтехники. Последнее было верно. Но верно было и то, что возможности отрасли и ее флагмана позволяли отставание в качестве преодолеть. Только бы этому не мешали… (В скобках замечу, что и сейчас, спустя добрых полтора десятка лет после сельмашевской драмы, выпущенные тогда комбайны продолжают работать на полях. Выходит, не так уж из рук вон плохо их делали…)

Вы можете спросить: к чему весь этот экскурс в историю? А к тому, что все драматические события, происходившие тогда на «Сельмаше», как это нередко бывает, оказывались гремучей смесью объективных и субъективных факторов. Причем последние играли явно более активную роль. Пока одни в революционном восторге слепо следовали заемным экономическим рецептам, другие далеко не бескорыстно продвигали на российский рынок зарубежные образцы комбайнов. Схема, оказавшаяся универсальной и не в одном только сельхозмашиностроении сработавшая.

Да, завод, как и вся страна, в свое время оказался не готов к работе в новых условиях. Не готов экономически. И что не менее важно — морально. Эта готовность окрепла только сейчас, и для этого потребовались радикальные перемены. Сравнивать тот и нынешний заводы бессмысленно: эти два производства слишком поразному организованы. Уж не знаю, где это отдельные столичные издания подсмотрели полутемные цеха: по мне так все это осталось в прошлом. Условия производства диктует продукция. А ее образцы при самом критическом взгляде несовременными не назовешь. Но что отрадно: сохраняется курс, взятый еще при Пескове, когда комбайны стали делать «для людей, а не для быдла». Именно в таких выражениях охарактеризовал суть этого курса один комбайнер, когда благодарил гендиректора «Россельмаша» за выпуск комбайна «Дон». Что уж тогда говорить о сегодняшних «ACROS» и «Торуме»…

Смею предположить: рухни в те недавние времена «Сельмаш», и Ростов, и область сегодня были бы совсем другими. И это «другими» как понимаете отнюдь не синоним слова «лучше». Город едва ли стал бы южной столицей, а область рассталась бы со статусом российской житницы. Так что совсем не случайно областная власть так пристально держит в поле зрения все происходящее на «Ростсельмаше». И не случайно, российский премьер, второй раз за полгода, отставив все дела, летит на завод — убедиться, как работают меры по поддержке отрасли, намеченные в его прошлый приезд в декабре. Хотя с точки зрения пиара, ему куда выигрышнее было бы оказаться гденибудь в Пикалёво…

Но то с точки зрения пиара, а с точки зрения экономической приоритеты власть расставляет верно. И дает ясно понять: сельхозмашиностроение и весь аграрный комплекс ныне рассматриваются как отрасли стратегические. И ответственность за их развитие государство принимает на себя. Что вдвойне отрадно: а то ведь все мы уже привыкли к тому, что оно у нас ни за что не отвечает…

И сегодня, в знаменательный для «Росстельмаша» день, вполне уместно вспомнить слова, сказанные Юрием Песковым. Сейчас они получают новое, более объемное звучание:

«Мы победили — и обстоятельства, и трудности. Мы выстояли в невиданно тяжелые, сложные, опасные, предательские годы, сохранив завод и марку «Ростсельмаш» и обеспечив дальнейшее развитие отечественного комбайностроения».

Владимир Кобякин

распечатать
сообщить об ошибке

Написать

Также в рубрике

А как надо-то?

Каждый год споры и дискуссии по этому поводу регулярно возникают в конце апреля и до следующего праздника — Дня России — не утихают.

Когда радикалы выйдут на пенсию

Актив нашего кочующего по Москве протеста, в промежутках между резолюциями поющий под гитару, играющий в «Мафию» и жующий оппозиционное печенье, снова вступил в неравный бой с полицией за свое право протестовать с комфортом где и как вздумается. Практически в то же время, когда этих душевных ребят изгоняли с загаженных ими Чистых прудов, немецкая полиция разогнала палаточный лагерь протеста, разбитый левыми в центре Франкфурта-на-Майне.

Пусть поучат

Киногерой Александра Демьяненко Шурик, наверное, и предположить не мог, что спустя несколько десятков лет после выхода в свет «Кавказской пленницы» тосты станут профессией. Удивлены? Я тоже удивился, когда однажды на совещании ректоров негосударственных вузов услышал о намерении руководителя одного из них начать подготовку профессиональных ведущих свадебных и прочих торжеств. На Кавказе тамада — «должность» востребованная, почему нет, действительно?..

Время такое?

Возле школы бегают ученики. Один из них останавливается и изо всех сил бьет об асфальт бутылку из-под минеральной воды. Осколки стекла летят под ноги стоящих рядом детей. Один из осколков ранит ногу девочки. Та — в плач.

Халява, ловись!

Именно так, согласно древнему студенческому поверью, нужно кричать в полночь накануне экзамена, высунувшись в открытую форточку и потрясая в воздухе зачеткой. Насколько исполнение этого ритуала облегчает сдачу предстоящего экзамена, судить не берусь — не проверяла. Никто из знакомых — тоже, я спрашивала.

В этом номере

ТагАЗ — в льготном списке // Экономика и бизнес
Прогулки по Ростову // Потребитель
Проблемы с водой // Коммуналка
Преступлений стало больше… // Криминал
Можно ли опубликовать непубликованное? // Культура
Где ростовские лопаты? // Потребитель

И все же — «Сельмаш»!

Владимир Кобякин

Сообщение об ошибке