Волна африканской чумы свиней, прокатившаяся по Южному федеральному округу, породила новый термин — альтернативное животноводство. Гуси, утки сегодня «на слуху»: то в одном, то в другом районе серьезный народ к этой птице душой прикипает. Причем ею увлекаются не только в личных подсобных хозяйствах, но и фермеры, крупные коллективные предприятия.

И оттого, как скоро «оторвутся» они от мелкооптового производства, какими темпами смогут укрупнять стадо, будет зависеть, станет ли очередное начинание успешным или его ждет провал.

Кто и зачем «в поход» собрался

Фермера Владимира Кулакова заняться гусеводством заставила жизнь. Был чабаном, много лет провел на точках. Когда колхоз «50 лет СССР» развалился, животноводство ликвидировали, чабаны остались не у дел. Приходилось и мясом торговать, и птицей. Но «купи-продай», как он называет тот период жизни, не может для истинного животновода продолжаться долго. Вот и он оставил однажды непроданную партию утят, вырастил их, заложил в инкубатор яйцо и начал обеспечивать население окрестных сел птицей. За семь лет от небольшого инкубатора «Несушка» пришел к настоящему инкубационному цеху производства российских кулибиных. Сегодня у него маточное стадо уток — 5 тысяч голов, гусей — около тысячи. Он столько вложил в создание фермы, столько лет шел к своей цели, что теперь трудности делают его упорство и вовсе непоколебимым.

Когда мы въехали на территорию его хозяйства, расположенного в окрестностях хутора Мокрая Ельмута, первым делом он остановил свою новую машину около коттеджа на две семьи. Кулаков не из тех, кто авто как перчатки меняет. Мне пояснил: до весны нынешнего года ездил на «Оке». Сменил марку для «имиджа», чтобы не компрометировать саму идею работы в сельхозпроизводстве и поддержать моральный дух детей: типа — не зря папа тут корячится и вас под свои знамена призывает. Наверное, правильное решение. А современный коттедж Владимир Васильевич возводит для тех, кто будет работать на ферме. С просторной веранды сразу попадаешь в «студию»: так в городах называют комнату, совмещенную с кухней-столовой. Нет лишних перегородок, вид вполне цивильный. Все — отделано под «евро», с уважением к будущим новоселам. Эта стройка — притом, что еще далеко не все закончено в производственных корпусах, понадобилась как воздух Кулакову для решения кадрового вопроса.

— Есть переселенцы, которые хотят работать. Чтобы люди трудились на совесть — надо им создать условия. А вот здесь, — Кулаков показал на прилегающую территорию, — будет загон для лошадей. Хочу пару коняшек завести, для души.

Смотрела я на Кулакова и думала: никакая засуха, никакое непонимание глубины крестьянских проблем правительством не способны убить в людях веру в то, что село возродится. И еще одно подтверждение своим мыслям увидела буквально в ста метрах от коттеджа, уже перед самой фермой. Чья-то искушенная и легкая рука весьма умело рассадила сосенки и цветы, которые я никак не ожидала увидеть за шлагбаумом с надписью «проезд запрещен».

— Посередине этого мини-парка еще и беседку поставим, — наверное, чтобы усилить произведенный эффект, добавил Кулаков. — А что засуху пережили деревца и цветы, большая заслуга моей матушки — Екатерины Кузьминичны (которая, кстати, недавно справила 80-летие. — Авт.). Это она возила бочонками воду, поливала растения.

Когда начинающие предприниматели едут за опытом в дальние края, спрашивают бывалых бизнесменов, с чего стоит начинать, то я бы им посоветовала взять за основу опыт таких людей, как Кулаков: их подход к своему делу просто бесценен. Они идут «в поход» не просто за деньгами, за прибылью, но еще и затем, чтобы мир вокруг них стал прочным — не зыбким, делают все основательно.

За морем — «не диво»

Современные гусиные фермы Кулаков увидел в Голландии. Специально приобрел туристическую путевку, а там нашлись люди, которые поездку к местным фермерам организовали.

— Все там красиво, никаких дезбарьеров, никаких санпропускников и близко нет. Рядом с фермой обязательно пасутся два-три коня. Они в производстве не задействованы. Это — для имиджа обязательный атрибут. Фермы у них такие же, как и у нас, ничего сверхъестественного. И они зачастую на своих ошибках учатся. Например, я сам увидел, что дорогое оборудование для поддержания микроклимата себя не окупает. А вот новая система раздачи кормов, наоборот, прижилась и у них, и в России. Раньше мы комбикорм превращали в пыль, потом в гранулы. Научные исследования показали, что этого делать не нужно. Поэтому стоит бункер, который вводит в рацион 10% чистого зерна. Это все автоматически происходит. Но эти линии, конечно, самые дорогие. Мечтаю поставить их лет через пять. Для этого придется много работать, но нам не привыкать, — поделился впечатлениями от поездки, а заодно и планами Кулаков.

Рассказал и о том, каково было его удивление, когда узнал, что голландским фермерам очень хорошо известны разработки наших ученых-гусеводов, о которых он — их соотечественник, и не слыхал. После такого казуса Кулаков и в Подмосковье побывал не один раз на семинарах, да и лично встречался с разработчиками новых технологий гусеводства и утководства.

Он убедился: если всерьез искать ответы на свои вопросы, их найти можно. Везде люди готовы помочь. Познакомился Владимир Васильевич с известным ученым Тамарой Михайловной Околеловой, которая не просто проконсультировала его, но еще и литературой снабдила по селекции, генетике. Теперь последняя работа доктора наук Владимира Фисинина, о котором он услышал в Голландии, «Птицеводство России, стратегия инновационного развития», — его настольная книга.

И вполне подкованный фермер сам может рассказать о перспективах этой отрасли в России, какими их видят ученые, и добавит то, что видит «со своей колокольни». Фактически в мире производство гусей и уток составляет в общей сложности 2 процента среди всего «птичьего базара». Самые продвинутые, и это уже никого не удивит, — китайцы: они в год выращивают больше миллиарда уток и 300 миллионов гусей. Разумеется, при таких количествах у них развита и переработка птицы. В России «свободная ниша» гусеводства и утководства порождает для тех, кто работает по этому направлению, массу проблем.

Все яйца в одну корзину?

По мнению Кулакова, в птицеводстве рисков гораздо больше, чем в растениеводстве. Если с посевами озимых что-то случится — яровыми можно пересеять. А если приключится беда с маточным поголовьем гусей или уток, за полгода его не восстановишь.

Но проблем бояться — гусей не видать. Да, есть сложности с реализацией молодняка на рынке: гораздо проще проехать на специально оборудованной для этого машине по селам-хуторам и на месте, прямо у дворов, их продать. И птица целее будет, и люди сэкономят на поездке в райцентр. Но годами сложившийся способ выездной продажи молодняка — самый доступный селянам и рациональный — называется теперь «несанкционированная торговля». Но это такие мелочи в сравнении с тем, с чем придется столкнуться гусеводу, рискни он заняться откормом птицы и поставкой ее в торговую сеть. Крупную партию необходимо переработать. А комбинат есть только в Армавире. При этом в цене гуся стоимость сертифицированной обработки составляет 87 рублей.

И таким, как Кулаков, одна дорога — объединяться под знаменем проекта по переработке птицы.

Второй серьезный барьер: с нуля при тех деньгах, которые может получить хоть фермер, хоть владелец ЛПХ, развернуть серьезное производство просто невозможно. Кулакову повезло: он приобрел пустующие животноводческие помещения, но все равно их реконструкция обошлась в солидную копеечку. Фермер рассчитывает на то, что затраты себя оправдают: технология «безвыходного» содержания гусей на подстилке — это уже новый и более высокий уровень развития отрасли. Тем более что в рисоводческом районе для этих целей очень удобно использовать рисовую шелуху — отходы обработки. Сейчас под этот метод готовится новый корпус — мечта Кулакова, к которой он, можно сказать без преувеличения, шел все эти годы. Здесь компьютер будет «руководить» освещением: «удлинит» короткий зимний день — рассвет придет раньше, чем за стенами корпуса, и солнце зайдет позже. Увеличение светового дня дает большие возможности: птица раньше начнет нестись, и этот плодотворный период можно продлить. Это уже первый шаг к интенсивным технологиям. На клетках для молодняка смонтированы поилки, которые по принципу ниппеля будут дозировать количество воды согласно параметрам, введенным компьютерной программой.

— Для того, чтобы гусеводство было в радость, как любая хорошая работа на земле, необходимо, чтобы государство создало для развития этой подотрасли специальную программу. Нужна она для того, чтобы помочь людям стать на ноги, чтобы на начальном этапе фермеры, ЛПХ не влачили бы жалкое существование, а могли бы развиваться. К примеру, сейчас мы хотим реализовать проект полного цикла — до забоя птицы. В этом деле, можно сказать, стали у нас в районе первопроходцами, наработали солидный опыт. Когда только начинали заниматься птицей, первых утят и гусят получали в конце марта, сейчас первый выводок уже подает голос в конце февраля. Три-четыре года назад последнее поголовье выводилось 12 августа, в нынешнем году — 12 октября. А ведь для стабилизации производства можно дойти и до круглогодичного вывода гусят и утят.

Для свободы действий во всех случаях была бы идеальна фабрика «закрытого типа». Но сейчас нам это не потянуть. Чтобы огородить территорию, сделать проекты, санпропускники и так далее — нужны огромные деньги. Если я заработаю оборотный капитал, то мне никакой поддержки не нужно. Но деньги нужны сегодня, а их нет.

Второе условие: необходимо наладить сбыт продукции, ее переработку. Для этого доля гусеводства должна увеличиться. Пусть не до такой степени, как в Китае, но чтобы и переработчики круглый год были загружены, а не по сезонам. Третье условие: надежная команда.

Отец большие надежды возлагает на своих детей. Старший Алексей — ему 25 лет, с отцом работает — отвечает за инкубацию, последний сезон провел на ферме безвылазно. Младшему Евгению только исполнилось 19, но он вполне тянет реализацию. А средний Кирилл получает в Санкт-Петербурге два высших образования: механика и специалиста по компьютерным программам. Дочь Валентина из Ростова к отцу возвращается, тоже будет помогать. В связи с тем, что новому делу сегодня подчинена жизнь всей семьи, ее планы, ее мечты, Кулаков частенько задается вопросом: а не получится ли, как всегда — одно разочарование? Но он в своем деле творческий человек, который не может не творить. И надеется, что его труды, положенные на то, чтобы гусиный клик не умолкал в округе, не пропадут. Очень хочется его поддержать и подсказать тем, кто так долго «перестраивается»: чего тянете? Давно пора помогать!