Звонок в редакцию из хутора Рогожкино Азовского района: «У нас начался падеж свиней. Точнее — уже закончился… На подворьях хрюшек практически не осталось. Боимся, что это была африканка. Выходит, целый год сараям пустовать? В ветеринарную службу обращаться опасаемся: могут штраф наложить в 500 тысяч. Помогите!»

Строго конфиденциально

В красках нам описали все, что происходило со свинками: у животных сначала розовели уши, потом поднималась температура, синели пятачок, копыта, по туловищу брызгами рассыпались мелкие точки кровоподтеков. Леденящие душу подробности и зловещий эпикриз заболевания заставили нас поставить в известность о ситуации в хуторе и его окрестностях главного государственного ветеринарного инспектора Азовского района Михаила Драло. Он нас успокоил.

— В Рогожкино был небольшой падеж в одном личном подсобном хозяйстве, но мы выяснили: это не африканская чума свиней — обычное соляное отравление. Животным скормили непригодный для них корм.

Про беду на подворьях, хозяева которых обратились в редакцию, ветврачи ничего не знали. И мы оказались между двух огней: имена обратившихся в редакцию людей называть нельзя, обещали сохранить конфиденциальность, как и положено по закону. А выяснить, что же происходит — необходимо, раз уж появились в хуторе «темные пятна» тайны. Мы спешили, поскольку очень хотелось застать в живых «последнюю свинью» хутора Рогожкино. Утром, по словам хозяйки, у нее появились признаки болезни, покосившей поголовье в личных подсобных хозяйствах.

В капкане

— Двоих кабанчиков пришлось закопать, троих успели зарезать. Хоть мясо останется. Говорят, африканка людям не опасна, — покорившись судьбе, рассуждает хозяйка подворья. — Но куда теперь зерно девать? Его же никто не купит! А деньги за три тонны уже отдали.

— Почему к ветврачам не обратились?

— Об этом и не подумали. Ведь в Рогожкино нет ветврача, от нас до Азова такой крюк! И потом… Мы же павших свиней закопали, а надо было жечь. По хутору слух пошел, что за это штраф светит.

— С чего взяли, что животные от африканской чумы свиней погибли?

— Так нет в угодьях диких кабанов, а на их трупы в пойме люди часто натыкаются. В прошлом году в брошенном саду под яблонями земля была вытоптана, что тебе асфальт. В этом — яблоки плотным слоем лежат. Нет кабана. И в хуторе болезнь хрюшек за какие-то три недели выкосила. Что нам думать?

— Может, это классическая чума свиней? От нее надо было поросятам прививки делать. Кстати, в районной ветслужбе — бесплатно!

Отправились на следующее подворье.

— Свиней держали всю жизнь — никогда падежа не было, — рассказала хозяйка. — Сами и прививки делали малышам, и лечили, если нужда была. Когда заболел первым огромный кабан, решили, справимся. Знакомый ветврач нас по телефону (! — восклицание автора) проконсультировал: предположил, что у животных пастереллез, назначил лечение. Мы в Ростове лекарства приобрели, колоть начали. Когда пали еще две взрослые свиньи, позвонили другому ветврачу — он всю жизнь на ферме работал. Тот посоветовал бициллин колоть. Закупили антибиотики, все строго по графику выполняли. Я не верила, что мы просто оттягиваем гибель животных. Последние четыре дня, два из них — самые страшные, когда гибло по нескольку поросят, пришлись на выходные. Тогда мы поняли: животных никто и ничто не спасет. Только успевали ямы рыть.

— А где закапывали?

— Да у себя же во дворе! Один владелец обратился в ветслужбу, так его заставили павших животных сжечь! А как можно в такую жару в населенном пункте сжигать здоровые туши!

Еще слух пошел, что приедут «зеленые», заставят захоронения раскапывать, и за каждую голову придется заплатить штраф 25 тысяч. Закопал двадцать поросят — 500 тысяч выложи. После этого мы решили, что никуда не пойдем, никому ничего не расскажем.

На третьем подворье — та же история.

— Вот здесь жгли, — хозяйка показала на пепелище, — потом закопали. Соседи тоже держали свиней, но они до беды успели их сдать заготовителям.

Вижу, люди расстроены, напуганы случившимся. Боятся штрафа, боятся огласки. Они — в шоке. Но с журналистом решились встретиться потому, что хотят, чтобы подобное не повторилось.

У страха глаза велики

В кабинете главы Рогожкинской сельской администрации Риты Терентьевой мы встретились с главным ветеринарным инспектором Азовского района Михаилом Драло. Если глава была более или менее спокойна, то Михаил Григорьевич заметно нервничал.

— Обидно, когда оказываешься в таком положении, — возмущается он. — Мы здесь, в Рогожкино, регулярно бываем, и даже в выходные, в праздники. Если в похозяйственной книге по конкретному адресу, как положено, значится поголовье — обязательно все необходимые мероприятия проводим.

— А если не записано?

— Мы же не телепаты! Азовский район большой. Как мы можем знать, что в каком дворе случилось? Нас ведь могут и послать подальше, — видимо, вспомнил имевшие место случаи ветеринарный врач. — Прав-то особых входить на личное подворье у нас нет.

Я подумала, что «посылают» тех, кого не знают, когда люди информации точной не имеют, чего ждать от визита.

— Конечно, в Рогожкино нам бы обустроить свой ветеринарный пункт, — словно прочитав мои мысли, заговорил Михаил Григорьевич. — Группа врачей бывает здесь регулярно, но она — на колесах. А так могли бы и время приема определить, и стенд оформить информационный, рассказать владельцам животных об их правах и обязанностях, о том, где помощь могут получить, как павших животных утилизировать, и какое наказание грозит нарушителям правил и законов. Чтобы не слухам они верили, а точной информации.

Я кратко доложила о результатах мини-рейда по личным подсобным хозяйствам граждан хутора и высказала предположение, что свиней в населенном пункте из-за неизвестной инфекции практически не осталось.

— Так их и было-то не особенно много, — пояснила Рита Владимировна. — Народ, в основном, в Ростове работает, рано уезжает, поздно приезжает. Времени не хватает хозяйством заниматься. Да и выгоды нет: зерно дорогое. Сами люди говорят, что мясо проще на рынке купить. Так что массового падежа у нас и быть не могло!

— В личном подсобном хозяйстве Терентьевых свиньи погибли от солевого отравления. Вот заключения лаборатории и по кормам, и по патматериалам, — протянул мне бумаги Драло. — Хозяина заставили павших животных сжечь, ведь сразу не было известно, от какого заболевания они погибли.

Что касается дикого кабана, то зимой была массовая его гибель от низовки, находили целые выводки поросят со свиноматками, заледеневшими в воде. Кто вырвался на гряду, погиб от бескормицы.

Меня убедили, что африканской чумы, которой так боятся владельцы ЛПХ, в хуторе нет.

— Африканка давно бы себя обнаружила. Мы ведь ведем и мониторинг дикого кабана, патматериал отправляли на обследование. У пастереллеза, классической чумы свиней, солевого отравления симптомы схожи, — рассуждает Михаил Григорьевич. — Но диагноз мог поставить только специалист при визуальном осмотре, после проведения лабораторных анализов. А не телефонный консультант!

Слухи Драло опроверг однозначно: никто никого ни на 500 тысяч, ни на какие другие суммы штрафовать не собирается. Но если хозяева и дальше хотят держать свиней, а это вполне возможно, в сараях необходимо провести дезинфекцию. И районная ветслужба этим может заняться. Если кто-то туда обратится, разумеется.

Поскольку рабочий день уже давно закончился, то в администрации не было специалиста, который бы назвал ЛПХ, где держат свиней. И мы договорились еще об одном визите в Рогожкино, чтобы проехать по адресам, записанным в похозяйственной книге сельского поселения и узнать, как там скотина поживает.

За поросячьим визгом

Через день снова отправились в Рогожкино.

По пути заглянули в хутор Полушкино, где, по информации незадачливых свиноводов, тоже случился крупный падеж.

Нашли дом с большими сараями. Позвали хозяев, вышел парнишка и пояснил, что свиней давно не держат, уже больше года, как всех сдали, у них теперь только овцы.

Нам это показалось странным: у сараев — навоз, по виду — свиной. За целый год, раз уж его не вывезли, он должен был несколько видоизмениться. Но на «нет», как говорится, и суда нет.

Поплутав по безлюдному хутору, больше ни одного подворья, в котором могли бы находиться свиньи, не обнаружили. Ни тебе сараев, ни писка поросят, ни визга свиней.

Из Полушкино прямиком направились в администрацию сельского поселения, за адресами свиноводов.

Когда специалист сельской администрации Валентина Ивановна Милованова открыла похозяйственную книгу, я поняла, что либо с учетом живности, либо с ее наличием дела обстоят туго. Графа за 2011 год вообще девственно чиста. По тем адресам, где недавно случился падеж, свиньи не значились. Зато Валентина Ивановна нашла несколько других адресов, где держат свиней. Туда мы вместе и отправились. И вышел конфуз.

— У вас в похозяйственной книге свиньи значатся, — обращаюсь я к человеку.

— Что вы, — изображает тот искреннее удивление. — Мы давно не держим свиней, корма дорогие…

Едем еще по одному адресу. Точно в книге записано: свиньи…

— Нет у нас ничего, — мотает головой хозяин. — Давно этим делом не занимаемся.

Да так убедительно говорит, что специалист сельской администрации сама растерялась.

— Дальше поедем? — спросила она меня.

— А зачем?

Не стала я свои мысли вслух высказывать, что правды мы здесь не узнаем. Как говорится, слухами земля полнится. Люди уже предупреждены: к вам едет журналист, лишнего не болтать. А лишнее — это как раз про свиней, которых то ли закопали, то ли сдали, то ли зарезали. Тогда я еще не знала, что в то время, как мы плутали в Полушкино, на меня уже жаловались в редакцию возмущенные граждане: мол, ездит журналист, что-то ищет, запугивает людей… Перед лицом «опасности» в лице прессы, которую посчитали большим злом, чем накрывшую хутор «заразу», ряды мирных селян вдруг сплотились и стали на защиту своего «суверенитета».

Трудный хлеб «контрабандистов»

Мне, как и Михаилу Драло, тоже стало обидно. В хуторе — беда, а людям проще от нее откреститься, плюнуть на убытки, чем открыто и честно назвать проблему. Но вспомнила положение наших владельцев так называемых личных подсобных хозяйств, и обида с возмущением сами собой улеглись. А чего ждать от людей, загнанных в угол? Ведь их «проблема» именно в этом и состоит! Свиней сейчас селяне держат на свой страх и риск. Никакая страховка в условиях ЛПХ не сработает, поскольку при наступлении страхового случая любая компания найдет, за что зацепиться, чтобы деньги не выплатить. К примеру. Где корма приобретали? У местного фермера? Это — минус.

Ветврача в хуторе нет? Еще один.

В сараях нет принудительной вентиляции, дезбарьеров, санпропускника? Ну, в таких условиях гибель животных была неизбежна! Так что народу и в голову не приходит страховать поголовье. Люди еле рассчитались с государством по национальному проекту, когда взяли кредиты на развитие животноводства, а цена на свинину упала до такой степени, что никакие субсидии не спасли. Так что многие свои проблемы они решают сами — без властей и ветврачей. Но такая политика до добра нас не доведет.

Селяне с тревогой говорят о том, что идет страшенный сброс поголовья в личных подсобных хозяйствах. И действительно, осталось мало людей, которые еще пытаются зацепиться за живую копейку и занимаются животноводством на своем подворье. А после нынешнего лета в том же Рогожкино, скорее всего, таких людей не останется и вовсе. Так что никакая африканская чума хутору не страшна. Здесь с нею покончили заочно. А заодно и со свиньями.

Телефоны ветеринарной службы Азовского района: 4-16-60; 4-06-08.