Каждый раз, когда приходит Всемирный день космонавтики, я задаю сам себе вопрос: «Ну почему мы, советские люди, не слетали на Луну?» А ведь полет был так близок! Но…

Вспоминаю ужасную ночь с 26 на 27 июля 1971 года. На площадке 112 космодрома Байконур была установлена огромнейшая «Царь-ракета». Так называли сотрудники Центрального конструкторского бюро экспериментального машиностроения имени С. П. Королева гигантскую Лунную ракету. В документах она имела индекс Н1-ЛЗ. Ее высота была более ста метров, масса — более двух тысяч тонн. Между собой ее создатели-королевцы говорили: «Царь-ракетой» мы наверняка откроем новый этап в освоении Луны. Заткнем за пояс американцев!»

Наша группа ракетостроителей из Днепропетровского КБ «Южное» находилась километрах в пятнадцати от старта «Царь-ракеты». В ночной темени она, освещенная прожекторами, была прекрасно различима. Мы знали о приготовлениях на лунном старте.

Вдруг мы увидели алое зарево. Это заработали ракетные двигатели «Царь-ракеты». Она начала медленно подниматься, через пару минут стала разворачиваться по курсу. Трасса ее полета проходила над нашей ракетной площадкой 43. И вдруг «лунный монстр», подлетая к нам, вместо того, чтобы набирать высоту, стал разламываться на части.

Яркие вспышки разорвали покров ночи. В этот же миг оглушающие взрывы сотрясли ночную казахстанскую равнину. Огненные болиды неслись на нас! От обуявшего нас ужаса мы бросились наземь и стали зарываться в песок. В сантиметре от головы моего товарища с резким свистом вонзился в песчаный грунт обломок «Царь-ракеты». На мое тело посыпались ее мелкие осколки…

Позже мы долго еще анализировали неудачи детища, разработанного С. П. Королевым и осуществленного его преемником В. П. Мишиным. Было много предположений. Одно из них было озвучено на конференции Института истории естествознания АН СССР в начале девяностых годов прошлого века. В ней довелось участвовать и мне.

На мой вопрос: «Почему Н1-ЛЗ, четырежды стартовав на Байконуре, все четыре раза потерпела крах?» академик АН СССР, бывший заместитель главных конструкторов С. П. Королева, а затем В. П. Мишина Борис Евсеевич Черток ответил следующим образом: «Мы, советские люди, могли бы ликовать, узнав о высадке наших космонавтов на Луне, если бы для осуществления этой грандиозной задачи советским правительством был создан единый ракетостроительный центр. Но вместо этого 22 мая 1963 года вышло постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР, согласно которому создание аванпроектов сверхтяжелой лунной ракеты поручалось четырем главным конструкторам – С.П. Королеву, М.К. Янгелю, В.Н. Челомею и В.П. Глушко».

Королев подготовил аванпроект лунной ракеты Н1-Л3, Янгель — Р-56, Челомей — УР700. Валентин Петрович Глушко разослал им письма, в которых предлагал для этих ракет двигатели из титановых сплавов и три вида топлива для этих двигателей — жидкий кислород и диметилгидразин, а также фтор-аммиачное или азотнокислотно-диметилгидразиновое. Валентин Петрович любил повторять (я слышал от него неоднократно): без двигателя ракета всего лишь «консервная банка». Какой двигатель создаст он, Глушко, такой и будет ракета у ее хозяина — главного конструктора! А ведь Валентин Петрович был прав!

Наше ОКБ-586 (КБ «Южное») восприняло предложения Глушко с энтузиазмом. Челомей также отнесся к ним с пониманием. Но Королеву они показались, мягко выражаясь, неудобоваримыми.

Сергей Павлович был ярым противником ядовитейших видов топлива — диметилгидразина, азотной кислоты, аммиачного… В его первых ракетах использовалась смесь 75-процентного раствора этилового спирта и жидкого кислорода (в армии называли эту смесь коктейлем из тройного одеколона и кислорода).

На той же конференции в Институте истории естествознания АН СССР прозвучало: были разработаны три аванпроекта, лидером был Челомей, у него работал сын Н.С. Хрущева, доктор технических наук, Герой Социалистического Труда Сергей Никитович Хрущев. Но в 1964 году отец был отправлен в отставку, шансы Челомея упали. Вырвался вперед из троицы Королев. Он задавил и Янгеля, и Челомея. Но он отверг и ракетные двигатели Глушко».

Почему Королев и Глушко не нашли общего языка? Вероятно, сказалось арестантское прошлое. Я разыскал журнал «Смена» за 1995 год. В нем, в одном из номеров были приведены тексты допросов в 1938 году арестованных Королева и Глушко. Оказывается, следователи, вызывая их на допросы по одному, принуждали признаться, что они «враги народа». А доказательством было то, что будто бы каждый из них на одиночном допросе обвинил другого: Королев завербовал Глушко в антисоветскую банду, а Глушко — Королева. И Глушко, и Королев требовали очной ставки с клеветником, то есть друг с другом, чтобы изобличить друг друга во лжи. Но очной ставки друг с другом им не давали. И все потому, что показания следователи выдумали сами! Вот такие были «маленькие хитрости» работников НКВД. А двум гениям была исковеркана жизнь. И не только им. Но, как оказалось впоследствии, всей стране!

Королев пригласил для разработки ракетных двигателей для Н1-ЛЗ главного конструктора из авиапрома Кузнецова. Тот, будучи новичком в ракетостроении, разработал для первой ступени лунного носителя Н1 то, что смог. Его двигательная установка, как показали аварии при старте четырех ракет, требовала колоссальной доработки.

Узнав о решении Королева, Валентин Петрович «атаковал» письмами правительство. Ныне с них снят гриф секретности. Они опубликованы в «Избранных трудах академика В.П. Глушко» (издание Российской Федерации космонавтики и ОАО «НПО «Энергомаш» имени академика В.П. Глушко», 2008 год).

В одном из них, адресованном министру общего (ракетного. — Автор) машиностроения СССР С.А. Афанасьеву от 19 июля 1967 г., было следующее: «…ничем не может быть оправдана дальнейшая задержка с разработкой УР-700-ЛК-700. Рассчитывать на чудеса не приходится, поэтому срок, потребный для решения задачи высадки космонавтов на Луну, короче для более простой и надежной системы УР-700-ЛК-700, чем для Н1-ЛЗ. Но нужно развернуть работы по УР-700-ЛК-700, не теряя времени. Сохранение монополии ЦКБЭМ (так называлось ОКБ-1 Королева после его смерти. – Автор) и отклонение проекта УР-700-ЛК-700 на многие годы предопределит дальнейшие срывы, подчас с трагическим исходом, и усугубит нарастающее отставание СССР от США в ракетно-космическом состязании».

Время показало, что Глушко был прав.

В девяностых годах бывший председатель Военно-промышленной комиссии при Совете министров СССР Л.В. Смирнов (выпускник Новочеркасского политехнического института) в интервью, данном газете «Известия», на вопрос о неудаче СССР в лунной гонке с США ответил, что все могло бы сложиться по-иному, если бы не смерть Сергея Павловича в 1966 году. Возможно, он бы понял допущенный им просчет и исправил бы его. Все-таки человеком он был гениальным. От «Царь-ракеты» пришлось отказаться.

Челомей же не успокоился на том, что его проект УР-700-ЛК-700 был «зарублен». Вместо него он создал носитель УР-500. Он до сих пор служит стране и космонавтике под названием «Протон».

Об авторе:

С. Аверков —

ветеран ракетостроения, член Союза журналистов СССР, награжден Федерацией космонавтики СССР медалью М. К. Янгеля