Ростовчане прекрасно знают это здание, что расположилось на углу переулка Газетного и улицы Темерницкой, и по стародавней привычке называют его «Деловым двором». Люди очень преклонного возраста еще помнят его как гостиницу «Монтрэ». И уже не осталось в живых тех, при ком она называлась «Петроград»…

Сегодня это — всего лишь стены без крыши, зияющие  оконными проемами. Это не разруха, наоборот — идет капитальный ремонт. Вот уже второй раз за посление несколько лет. Что мы увидим после его окончания?  Ведь когда-то  этот памятник архитектуры  был одним из красивейших зданий Ростова.

Его начал строить  буквально перед Первой мировой войной  нахичеванский коммерсант Степан Срабионов. Никто не мог предположить, что выстрелы в Сараево повлекут  за собой цепь трагических событий — войну, революцию, еще одну вой­ну — Гражданскую, которые перевернут жизнь.Потому строительство доходного дома, несмотря ни на что,  продолжалось. Уже в 1916 году здание было сдано, как говорят сегодня, и в нем разместилась гостиница, как и задумывал Срабионов. Ей  дали патриотическое в те годы название «Петроград» вместо привычного «Петербург». Так же была переименована в те годы северная столица: из немецкого «бурга» в русский «град». Ведь Россия воевала в Первую мировую против Тройственного союза, куда входила и Германия — немецкие названия резали ухо.

Здание, где размещался «Петроград», было одним из самых респектабельных в Ростове тех лет, считает краевед, архитектор-реставратор Любовь Волошинова. Построенное, как предполагают,  по проекту архитектора Арутюна Закиева, оно выделялось дугообразными аттиками, угловыми парапетами с декоративными башенками. Угловые двухярусные эркеры и балконы  разной конфигурации с декоративными решетками делали его не похожим на другие  дома в стиле модерн. Увы, таким его не помнят, наверняка, даже ростовские старожилы…

После революции гостиницу переименовали, она стала называться «Монтрэ». Когда Ростов заняли белые, часть здания заняло Управление  торговли и промышленности Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России А.И. Деникине. Но большую часть дома продолжали  использовать как гостиницу.

После Гражданской вой­ны здание было национализировано, но «профиль» его оставался все тем же. Именно благодаря этому история здания неразрывно связана с именами людей, оставивших заметный след в российском искусстве и литературе. 

В октябре 1919 года здесь несколько дней жил великий тенор Леонид Собинов, дававший концерты в кинотеатре «Солей».

В феврале 1924 года в «Монтрэ» поселилась известная всему миру танцовщица-«босоножка» Айседора Дункан, отношения которой с Сергеем Есениным в то время стремительно приближались к финалу.

В 20-е годы здесь же останавливался Владимир Маяковский, в 30-е — детский писатель Аркадий Гайдар.

С 1925 года — в разгар НЭПа  — гостиница стала называться «Деловой двор». Очевидно, название отра­зило то экономическое оживление, которое  воцарилось в Ростове вслед за новой политикой государства — пусть даже на короткое время.

Бои и бомбежки Великой Отечественной войны здание пережило почти без потерь — были утрачены лишь оригинальные завершения парапетов и аттиков, выяснила Любовь Волошинова. В 80-е годы были разобраны угловые эркеры. На  доходах гостиницы это не отразилось, а о здании —  как памятнике истории и архитектуры — при этом просто не думали.

В начале 90-х годов гостиничный бизнес пришел в упадок, и гостиница, переименованная к тому времени просто в «Дон», перестала существовать. Постепенно бывшие номера заполнила самая разношерстная публика — помещения стали сдаваться под офисы тур­агентствам, адвокатам,  редакциям газет, различным обществам. Настоящее сражение  развернулось здесь несколько лет назад, когда всем арендаторам было велено за считанные дни освободить здание, предназначенное под нужды суда. Не помогли ни пикеты, ни протесты.

В опустевшем здании начался капитальный ремонт. Остались только стены и меж­этажные перекрытия. Специалисты реставрационной мастерской «Спецпроект­реставрация» хватались за голову, наблюдая за тем, как памятник архитектуры на глазах превращается в ординарное здание. Строители снесли балконы с ажурными решетками. Оригинальные оконные переплеты — настоящая визитная карточка этого здания в стиле модерн — были заменены на обыкновенные металлопластиковые окна. Были повреждены аттики. Чистенький и свежепокрашенный, лишенный неповторимых деталей, памятник превращался в достаточно безликое здание. Но и в таком виде простоял недолго.

Сегодня он вновь выглядит как коробка — опять одни стены, ни крыши, ни перекрытий. Все труды пошли прахом — с необычайной легкостью было разрушено все то, на что были потрачены миллионы бюджетных денег всего несколько лет назад. «Здание предназначалось под нужды 15-го арбитражного суда. Но когда перерезали ленточку, стало ясно, что использовать его по назначению невозможно — кабинеты не соответствовали стандартным размерам, а старые перекрытия могли не выдержать тяжести тяжелейших сейфов, — раскрывает суть произошедшего председатель регионального отделания ВООПиК Александр Кожин. — Пришлось суду арендовать другое помещение, а здание переделывать — с учетом замечаний. Поражает то обстоятельство, что на поддержание в жизнеспособном состоянии многих ростовских памятников архитектуры  не выделено ни рубля, а тут — такие затраты! Быть может, стоит взять на вооружение этот случай и выделять государственным структурам исключительно  архитектурные памятники в аварийном состоянии с тем, чтобы они приводили их в порядок и пользовались ими? На это средства всегда найдутся».

Нет сомнений, что кап­ремонт, проект которого выполнен московскими специалистами, завершится успешно. Беспокоит другое — что будет с фасадами, которые, собственно, и являются объектом охраны? Этот вопрос задает и руководитель реставрационных мастерских «Спецпроектреставрация» Юрий Солнышкин. «Никакого формального отношения к работам я, конечно, не имею, — рассказывает Ю. Солнышкин, — но переживаю за судьбу бывшего «Петрограда». Я ходил на прием к заказчику, в министерство культуры, но так и не выяснил, какая судьба ожидает фасады».

Если по закону, то владелец памятника не имеет права ничего ни убавить, ни прибавить к замыслу архитектора, даже если речь идет о такой «безделице», как цвет фасада. Надо надеяться,  что пятнадцатый арбитражный суд, заказчик ремонта, отнесется к закону так, как и положено суду. А Ростов получит восстановленный памятник во всем его великолепии.