Ровно два года назад в центре Ростова загорелась четырехэтажка. Списать тогда все на жильцов:  неосторожное обращение с огнем» и «сами виноваты»  не получилось. Эксперты установили причину — поджог. Но следствие так ни к чему конкретному и не пришло, кроме как к версии о бомже, якобы уехавшем в неизвестном направлении.

Первое время после пожара мэрия, напротив которой как раз и находится этот дом постройки конца  XIX века, проявляла большую активность. Был создан оперативный штаб и, несмотря на январский «минус» и обледенение в залитых водой квартирах, началась их расчистка и обследование.

— Ни один человек не останется на улице! — устами главы Ленинского района Ростова Виктора Бережного городские власти как могли успокаивали десятки семей, оставшихся без крыши над головой. 

Пообещав провести восстановительные работы, жильцов расселили по общежитиям, гостиницам, а тем, кто занимал квартиры на условиях договора соцнайма, и вовсе гарантировали помощь с оплатой съемной недвижимости.

При этом никто ни разу не называл хотя бы приблизительную дату возвращения потерпевших в насиженные гнездышки — коммунальные и изолированные квартиры на Семашко, 46.

Лишь больше года спустя в доме наконец начался ремонт. Согласно появившимся теперь на свет документам, длиться он может 36 месяцев, то есть… три года.

Между тем судьбы жителей дома складывались по-разному. Известно о семье, которая получила-таки новую квартиру, о нескольких стариках, неплохо устроившихся в Доме ветеранов — фактически в полноценном жилом доме с изолированными квартирами и удобствами. У многих жилье на Семашко не являлось единственной недвижимостью, поэтому им и вовсе есть где переждать это непростое время.

— Но лично нашей семье, в которой двое детей и моя престарелая больная мама, пришлось не так сладко, — говорит Софья Аванесян. — Долгое время  жили в холле общежития строительного колледжа без возможности нормально помыться и постирать. Лишь недавно нас на временных условиях все—таки переселили в квартиру с удобствами, но на эти же квадратные метры  пристроили еще две семьи.

— А я все время продолжала жить на Семашко,46 в своей нормальной изолированной квартире площадью 106 квадратных метров, потому что она находится в не пострадавшем при пожаре крыле дома, — рассказывает Анна Насонова. — Но накануне Нового года приехали представители разных ведомств и буквально насильно отвезли меня с детьми в так называемый маневренный фонд — на 12 квадратных метров общежития на улице Горького, где текут трубы и стоит ужасная вонь. Хочу домой!

Пока власти долго «запрягали» с ремонтом, жильцы успели оправиться от стресса, осмотреться и изменить свой взгляд на проблему. В отличие от Анны некоторые уже вообще не хотят возвращаться на Семашко.

— Я наблюдала, как практически в темноте на перекрытие моей квартиры строители абы как бухали кирпичи… Так зачем мне такой дом-лего? Его вообще нельзя было восстанавливать! — возмущается активистка из числа особо недовольных Софи-Терез Люмьер.  Она уже завалила жалобами массу ведомств — от администрации до прокуратуры и ФСБ. — Пусть отдают его под офисы, а я согласна на компенсацию в три миллиона рублей!

Ее ближайшая соратница Софья Аванесян, пожив после коммуналки на Семашко и холла общежития строительного колледжа в изолированной квартире, тоже не горит желанием вернуться даже в отремонтированный дом.

— Нашу коммунальную кухню, рассчитанную на несколько семей, уменьшили, — констатирует она. — Почему бы не оставить мою семью в изолированной квартире на улице Крупской?!..

Между тем в четырех-этажке продолжают идти ремонтные работы: гудит строительная техника, летят искры сварки и громко переговариваются между собой многочисленные рабочие в основном неславянской внешности. Официальная цена вопроса, в которую ремонт обойдется бюджету, — более пяти миллионов рублей.