Полеты «всухую»

Именно ритуал — потому что в нынешних условиях бывший некогда простейшим делом часовой перелет из Ростова в Москву обставляется таким количеством процедур, что без чеканных слов, соответствующих значимости момента, не обойтись.

Теперь при досмотре в аэропортах у пассажиров решительно отбираются не только парфюм, но и контейнеры для контактных линз и даже…зубная паста. Да что там! — существенно обновленная инструкция Росавиации и воду в бутылках ставит вне закона. Не говоря уже о пузырьках с жидкими лекарствами — вне зависимости от того, насколько нуждается в них человек. Для того чтобы тебе оставили, скажем, валокордин или спрей против астмы, нужно предъявить справку, заверенную лечащим врачом и снабженную нужным количеством печатей. Не можешь — давай, до свидания. Езжай поездом или еще как, а дорогу в аэропорт забудь.

Понятное дело, что новая усложненная процедура полета потребует от пассажира и более раннего прибытия в аэропорт. Вышеупомянутая инструкция прямо это рекомендует. Так что к двум–трем часам, требовавшимся при прежнем, тоже далеко не простом порядке, надо добавить еще час–полтора. После чего у многих, наверное, отпадет желание воспользоваться самолетом: ведь по времени полет из Ростова до той же Москвы окажется сопоставим с поездкой по железной дороге. Можно сказать, что террористы – а ведь именно их последние действия, предпринятые к тому же в канун Олимпиады, подтолкнули к введению нынешних строгостей — невольно поддержали извечного конкурента авиаторов.

Но по большому счету не о строгости порядков в аэропортах стоит горевать. И уж тем более ни к чему язвить по поводу новых неудобств. Безопасность превыше всего, и этот тезис не обсуждается. Поэтому меня не напрягает и хождение босиком с двумя тазиками по затоптанному домодедовскому полу, и пропуск через рамку с падающими без ремня брюками. Другое дело, что утверждаются нормы безопасности у нас очень уж своеобразно. Безо всякого намека на системность, по исконно российским правилам. Одно из них можно назвать правилом жареного петуха, клюющего в известное место. Другое же требует, обжегшись на молоке, усиленно дуть на воду (запрещенную, между прочим, к провозу). Оттого в первые дни наступившего года пассажиров просто поставили перед фактом, не став щадить их время и нервы. Да и здоровье тоже. Вот это и прискорбно, потому что лишний раз доказывает, что люди у нас как были, так и остаются объектами второго плана. Достаточно пробежать текст последнего запретительного письма Росавиации, чтобы убедиться в этом. Из его витиеватых канцелярских оборотов следует, что теракты на воздушном транспорте, оказывается, направлены не против пассажиров, а против «государственных регистрационных и опознавательных знаков Российской Федерации», из–за чего воздушные суда и «представляют собой наибольшую уязвимость». Именно так, не больше и не меньше. Летайте, короче, самолетами «Аэрофлота»…

Вот какой жидкости решительно не должно быть места на борту самолета — так это спиртного. Причем не только у пассажиров — тех в состоянии подпития к полету следует не допускать вообще. Но и у экипажа — среди съестных припасов, которыми потчуют нас во время полета заботливые стюардессы. Я не токсиколог, конечно, но смею предположить, что горячительное, употребленное на 10–километровой высоте, оказывает разрушительное действие, подвигая наших сограждан на непредсказуемые поступки. Оттого и входят чуть ли не в обычай пьяные дебоши на борту. Сегодня мы о таких слышим в среднем раз в месяц.

Разумеется, все эти разборки с синяками и разбитыми носами стюардов и стюардесс относить к терактам незачем. Что бы там не орали в пьяном угаре насчет захвата судна распоясавшиеся пассажиры. Но честное слово: по безопасности полетов, по нашей с вами безопасности такие инциденты бьют ничуть не меньше.