Мистер Кэмпбелл был американский миллионер. Его угодья, на которых использовалась самая передовая сельскохозяйственная техника, простирались далеко за линией горизонта,— почти сорок тысяч гектаров! В газетах мистера Кэмпбелла называли фермером номер один. В мировом масштабе, а не только в масштабе Америки. Но однажды мистер Кэмпбелл с изумлением узнал, что он уже не фермер номер один: в России появился «Гигант», у которого земель втрое больше.

Мистер Кэмпбелл захотел познакомиться с этим невероятным «Гигантом». Он купил билет на пароход и прибыл в Советский Союз. Для «Гиганта», который вел еще и свой, особый, счет времени, это было третье большевистское лето.

Не только мистер Кэмпбелл желал увидеть собственными глазами это чудо тех дней — самое крупное в мире зерновое хозяйство. Трудно представить, но факт: в том самом 1930 году в «Гиганте» побывало 50 тысяч экскурсантов! Мистера Кэмпбелла, должно быть, доставили туда с максимальным комфортом, который старались обеспечить посещавшим «Гигант» выдающимся государственным и общественным деятелям — Горькому, Крупской, Калинину, — все же известная личность, персона. А многие энтузиасты добирались до этого зерносовхоза в кузовах грузовиков, на подводах, а то и пешедралом.

Писатель Вениамин Каверин, сам побывавший в то время в донских степях на освоении целины, отправил потом туда в романе «Открытая книга» свою героиню — доктора Власенкову. Ее он определил на работу в соседнее с «Гигантом» хозяйство, которое еще только начинало обустраиваться. «Плотный мелкий песок висел в воздухе, не оседал. Он был везде — на койках, в одежде, — так описывала доктор Власенкова жизнь в условиях донской поднимаемой целины. — Все ходили с распухшими красными веками, и мне неожиданно пришлось стать специалистом по глазным болезням». Случались солнечные удары, ведь летом там «С раннего утра ощущение, что посадили тебя в русскую печь».

Верно, так же было, по крайней мере, на первых порах, и в «Гиганте», и тем не менее люди туда тянулись. Одни — чтобы увидеть чудо рождения в голой степи огромного предприятия по производству зерна, стирающего грань между городом и деревней (поначалу зерносовхоз «Гигант», как говорят, нередко называли зернозаводом), другие (не столько экскурсанты, сколько посланцы от крестьянских обществ, ходоки) — чтобы решить, стоит ли и им объединяться в колхозы и совхозы, третьи — чтобы влиться в коллектив «Гиганта», насчитывающий уже больше пяти тысяч человек.

Советских экскурсантов потрясала прежде всего сельскохозяйственная техника. Особенно, как писал командированный в «Гигант» весной 1931 года корреспондент центрального молодежного журнала «Смена», — «невиданные до сих пор в нашей стране, переплывшие океан чудовищные комбайны, которые сами скашивают и тут же обмолачивают хлеб». Дело в том, что сельскохозяйственную технику в СССР тогда еще не производили, в индивидуальных хозяйствах и первых совхозах с посевной площадью примерно в тысячу гектаров работали на живой тягловой силе — волах и лошадях. Но для крупных зерносовхозов, которым предстояло совершить революционный сельскохозяйственный рывок (их было несколько, донской «Гигант» стал первым) закупили технику в Штатах. Уже в первую его большевистскую весну на поля «Гиганта» вывели около 400 тракторов «Катерпиллер», совхоз получил 25 комбайнов.

«Кораблями полей» мистера Кэмпбелла было не удивить. Однако многое в «Гиганте» поразило и его. Конечно, потрясли размеры хозяйства: это ведь на момент образования «Гиганта» в 1928 году ему отвели 127 тысяч гектаров. Но сов­хоз расширялся, и к началу 1930-х его территория увеличилась еще на сто тысяч гектаров.

Мистер Кэмпбелл решил, что его разыгрывают, когда тогдашний директор совхоза Богомолкин, сменивший на этом посту основателя хозяйства Юркина, сообщил при знакомстве, что в прошлом он — рабочий Путиловского завода. Но больше всего мистера Кэмпбелла поразили в «Гиганте» отношения между людьми.

— Он удивлялся тому, с каким воодушевлением трудились гигантовцы, как охотно участвовали в общественной жизни и работах по благоустройству хозяйства. Когда главный стимул деньги — такого не бывает. Так можно было жить и работать только благодаря большой вере в светлое будущее и осознанию себя его строителем, — говорит заведующая музеем боевых и трудовых традиций «Гиганта» Нина Подопригора.

Яркий пример того, как жили и трудились первые гигантовцы, — история Марии Соболевой, первой в СССР женщины-трактористки, награжденной большой государственной наградой — орденом Ленина.

Мария не думала ставить трудовые рекорды. Это была безграмотная крестьянка, молодая вдова, которая отправилась из Сибири с малолетним сыном на поиски лучшей доли. Добравшись до Поволжья, узнала, что в сальских степях строится совхоз «Гигант», где работников кормят бесплатно, и пришла сюда.

Поначалу ее взяли в хозяйство поварихой, но неожиданно Мария обнаружила в себе тягу к технике, к тракторам. Ее восхищала первая в «Гиганте» женщина-рулевая Нюся Полякова, державшаяся с мужчинами на равных. И однажды, преодолев робость и сомнения, Мария записалась на курсы трактористов.

Поскольку ни читать, ни писать она не умела, все, сказанное преподавателем на занятии, старалась запомнить, а потом многократно повторяла про себя, — подруги думали: молится! О том, чего не запомнила или не поняла, расспрашивала у трактористов. И вскоре сама стала рулевой.

Была горячая пора, когда на тракторах работали в «Гиганте» круглые сутки,— в три смены. Однажды Мария отработала свою, а сменщика нет. Заступила на вторую в надежде, что хотя бы к ее концу сменщик появится, — не появился. Так Соболева без передышки отпахала и третью.

— Ты что, пьяная, Мария? — удивился бригадир, увидев, как шла она шаткой походкой.

— Не, это я после трех смен.

За такую самоотверженность Соболеву и представили к награде. А вот сменщик ее, как выяснилось, отсутствовал потому, что напился. Говорят, что, когда протрезвел, сбежал из «Гиганта». Вероятно, не только из-за страха дисциплинарного взыскания. Как вспоминал первый директор зерносовхоза Тихон Юркин, многие трактористы тогда были нетерпимы к разгильдяям и лодырям. И за меньшие прегрешения могли объявить бойкот. А тут — такое неуважение к общему делу и своему товарищу…

Фото Марии Соболевой мистер Кэмпбелл мог увидеть потом и в своей американской газете: трактористку из «Гиганта» не только представили к ордену Ленина, но и включили в состав первой тургруппы передовых советских рабочих, совершивших в 1931 году круиз по Западной Европе.

Кстати, и мистер Кэмпбелл, и любой другой человек, имевший представление о тракторах «Катерпиллер», легко мог бы усомниться в правдивости рассказов о Нюсе Поляковой, Маше Соболевой и других гигантовских трактористках. Ведь чтобы эти трактора завести, требовалась недюжинная сила. Неужто были такие богатырши?

Не все решает сила. Есть еще народная смекалка. И главный инженер хозяйства, и малограмотные трактористы усовершенствовали американскую технику, сделали ее более «покладистой», придумали к ней множество полезных приспособлений.

Мистер Кэмпбелл был, пожалуй, единственным миллионером, но далеко не единственным иностранцем, посетившим «Гигант» в его первые годы. Иностранные специалисты нередко сопровождали сюда эту технику и, бывало, участвовали в ее наладке. В «Гигант» приезжали иностранные делегации. В то же третье большевистское лето зерносовхоза их, по свидетельству местной  журналистки Янины Бахарь, написавшей книгу очерков о «Гиганте» и его людях, побывало там более сотни человек. Причем самой памятной, похоже, стала встреча с делегацией афроамериканцев, которые в то время еще не протестовали против того, чтобы их называли неграми. Тогда они решали куда более важные задачи.

Янина Бахарь пишет, что в составе той делегации была молодая негритянка по имени Салли. Ее очень интересовал национальный состав рабочих «Гиганта». Разговор шел при посредстве переводчика. Парторг моторного цеха Павел Сорокин заверил, что в «Гиганте» трудятся люди разных национальностей.

«— А негров вы бы взяли к себе?

— Конечно! У нас все люди равные.

По лицам негров пробежала недоверчивая улыбка.

— А вы не брезгуете нашим цветом кожи? — продолжала допытываться девушка.

Сорокин почесал затылок. Что ответить на этот вопрос? Сказать «нет» — словам не поверит. Тогда он, недолго думая, обнял девушку и расцеловал в обе щеки.

Ее спутники захохотали, а девушка смущенно закрыла лицо руками.

— Может, я вас обидел? — забеспокоился Сорокин.

— Что вы! — замахал руками глава делегации. — Наша Салли теперь всем в Америке будет рассказывать, как ее русский поцеловал».

Вести разговор на английском языке никто из гигантовцев, пожалуй, тогда еще не умел, но некоторые товарищи упорно его изу­чали. Как Нагульнов у Шолохова в «Поднятой целине». Только не ради будущей мировой революции, а для того, чтобы самостоятельно разбираться в инструкциях к импортной сельскохозяйственной технике.

— Наверно, экскурсантам, особенно иностранцам, не показывали бараки, в которых жили в те годы рядовые гигантовцы? — спрашиваю у Нины Подопригоры.

— Почему же, показывали. И бараки показывали, и палатки, но большинство экскурсантов как это тогда воспринимало? Идет освоение вчерашней полупустыни, земли, на которой еще недавно конезаводчики пасли свои табуны. У людей есть крыша над головой — уже хорошо. А вокруг ведь возводили объекты соцкультбыта, шло строительство более благоустроенного жилья, значит, есть перспектива, уверенность в том, что с каждым днем жизнь будет улучшаться.

Но бараки-то задержались надолго?..

— Да, были еще и в 70-е годы, но, конечно, уже не в таком большом количестве, и гостям «Гиганта» старались их не показывать. Но столько гостей уже и не было: в 1934 году совхоз разукрупнили, он уже не был прежним советским чудом, хотя еще долгие годы, — фактически весь последующий советский период — оставался значимым, известным в стране сельскохозяйственным предприятием.

Я спросила Нину Ивановну Подопригору, а что более всего удивило ее, когда она совершила свою первую «экскурсию» в «Гигант» 1930-х годов, знакомясь с документами, воспоминаниями о том времени. В ответ услышала:

— Прогулки на лодочках под музыку оркестра.

Правда, как уточнила моя собеседница, это было чуть позже, перед войной. У берега пруда стояли аккуратные лодочки, и каждый желающий мог бесплатно на них покататься. Неподалеку работала столовая, для гигантовцев — бесплатная, по воскресеньям на берегу играл оркестр. Он состоял из работников хозяйства, преимущественно — музыкантов-любителей.

Пруд, отдыхающие на лодочках, скользящих по глади пруда, звуки музыки… Ну прямо нездешнего мира  уголок на месте еще недавно выжженной солнцем, бесприютной степи…