Услышав Бориса Мазуна,  ливерпульская четверка, тогда еще не легендарная, но очень известная, захотела с ним познакомиться.

Борис Мазурин и его жена Идея.

Произошло это в одном исландском ресторанчике. Борис Мазун коротал  в нем время до отлета по своему гастрольному маршруту, а рядом раздавался нестройный, неумолчный хор немецких туристов. Терпение Бориса Мазуна лопнуло.

- Эй, ухнем! – запел он, перекрыв своим мощным басом  не только этих горе-любителей, но и все прочие звуки вокруг.

Это восхитило отдыхавших здесь же битлов, и они пригласили русского певца за свой столик.

Едва ли многие посетители ресторана понимали, как им в тот день  повезло:  не только увидели вблизи знаменитых битлов, но и услышали пение человека, которого в СССР называли золотым голосом Сибири. А русские артисты в то время выступали за границей нечасто.

Об этом эпизоде из жизни народного артиста России Бориса Федотовича Мазуна я узнала от его сына Юрия. Юрий Борисович – заслуженный артист Чувашии, солист Ростовской филармонии, - тоже певец. И – тоже бас.

- Отец всегда был моим кумиром, - сказал мне Юрий Борисович.  – Если бы не он, я бы не стал певцом. Благодаря ему я также с полным правом могу причислить себя к рыбакам и охотникам.

- Вы унаследовали не только отцовский музыкальный дар, но и прочие его умения?

Юрий Мазурин. Шаляпинские сезоны в Кисловодске.- Отец был всецело поглощен музыкой. Он не только не рыбачил и не охотился, но и не знал толком, как это делается, и вообще в бытовом плане мало был к жизни приспособлен. Доходило до анекдотов. Однажды мама, на которой и держался весь дом, заболела и попросила  отца принести ей чашечку  кофе. Чего уж проще, тем более  что речь шла о растворимом кофе. Но папа умудрился перепутать банки и не заметить, что вместо кофе положил в чашку молотый черный перец…

- Как же тогда научил вас тому, чего сам не умел?

- Он не научил: он верно направил. Мы жили в Кемерово, а в 75 километрах от города у нас была дача: дом без удобств. Даже без электричества. Отец поощрял мои поездки на дачу и дружбу с тамошними деревенскими мальчишками, походы вместе с ними в тайгу на охоту, и на рыбалку, и по грибы.

А еще он сказал, чтобы я записался на бокс, теннис, в шахматный кружок. Папа считал все это полезным для разностороннего воспитания будущего мужчины. Слово отца в нашей семье было законом.

А вот к профессии певца родители-певцы Юрия сызмальства специально не готовили.  Возможно, отец считал, что успеется. Сам-то он в училище при Московской консерватории поступил уже  после службы в армии,  в  25 лет.

Впрочем, уже одно пребывание в такой семье – это приготовительная школа консерватории. Разговоры о музыке звучали постоянно. Дом был хлебосольный, в нем часто собирались папины и мамины друзья – артисты, музыкальные педагоги. Всегда что-то пели: из классики ли, русские народные песни,  романсы.

Романсы Борис Федотович любил с молодости, еще в те годы, когда были они не в чести, считались далеким отзвуком старого мира.  В консерватории Мазун влюбился в однокурсницу  - очаровательную девушку с необычным именем – Идея. К счастью для влюбленного, идеологические догмы над Идеей не довлели. Борис пропел ей красивый старинный романс, придумав, что сам его для нее  и сочинил. Идее очень понравилось.

Пройдут годы, и Юрий спросит у отца, что все же важнее в русских романсах: музыка или слова?

- Сердце, - мгновенно отзовется  Борис Федотович.

Так выйдет, что и музыкальным приношением  своей любимой женщине Юрий Мазун тоже, в свой черед,  сделает романс. Вернее, целую программу романсов, которую исполнит со сцены Ростовской филармонии. Сердце избранницы будет покорено.

…Талант певца первым разглядел у сына отец. Сын тогда только что выучился на дирижера-хоровика, а Борис Федотович сказал, что есть предпосылки к тому, чтобы стал певцом. Пусть поступает на вокальное отделение консерватории - из него при известном усердии получится хороший бас.

Бывало, отец и сын встречались в одной учебной аудитории:  один приходил туда в качестве преподавателя, второй – студента.

-Отец был педагог взыскательный до суровости, - рассказывает Юрий Борисович.  

Как-то раз они вместе – за общим большим столом – отмечали какой-то праздник. Веселье продолжалось до рассвета. Но отец на занятия пришел в отличной форме, а сын – совсем наоборот. И Мазун-преподаватель Мазуну-студенту сделал выговор.

Сыну это показалось несправедливым.

- Папа! – сказал он, собираясь  напомнить, что праздновали-то вместе, но Борис Федотович пресек всяческие попытки оправдаться: «Пап здесь нет.  Здесь есть преподаватель Борис Федотович. Ясно, товарищ студент?»

И так – целую неделю, в консерватории и даже дома: «Борис Федотович!» - «Товарищ студент!».

Вообще как педагог Борис Федотович Мазун  словно следовал завету Суворова: «Тяжело в учении – легко в бою». Заслужить у него хорошую оценку было непросто, зато у его выпускников был хороший багаж сольных номеров, с которыми уже можно было концертировать.

«Золотой голос Сибири»  родом был с юга Украины, его жена Идея  – из Крыма. Кровь ли южная взыграла, но представился шанс – и семья переехала в Ростов, поближе к родине предков. Борис Федотович стал профессором Ростовской консерватории. Сын завершил в ней вокальное образование и несколько лет пел на сцене Чебоксарского оперного театра.

Борис Федотович признавался сыну, что завидует ему белой завистью. Оперная сцена была его несбывшейся мечтой. Когда-то, молодые, они с Идеей   пробовались в оперную труппу. Идея прошла кастинг успешно, перед ней открывалась карьера оперной певицы. А Борису  сказали, что голос сильный, красивый, да ростом ты, парень, не вышел. Оперная сцена любит видных. 

Идея карьерой в театре не прельстилась. Стала, как и  муж, артисткой филармонии (сначала – Новосибирской, потом – Кемеровской).  Она была счастлива тем, что выступает с Борисом Мазуном  на одной сцене, что у них – благополучная дружная семья.

А артист Борис Мазун прославился на всю страну, успешно выступив на Всесоюзном  музыкальном конкурсе им. М. Глинки и став обладателем первой премии конкурса вокалистов им. М. Мусоргского. (Пройдут годы, и на следующем таком конкурсе в числе победителей будет назван его сын.)

Фортуна не предсказуема. Борису Мазуну так и не удастся спеть на оперной сцене партию Бориса Годунова из одноименной оперы его любимого композитора Мусоргского, которой грезил, но он  получит завидное предложение записать на фирме «Мелодия» грампластинку с вокальным циклом Мусоргского «Песни и пляски смерти». Эта запись сохранилась, и сегодня познакомиться с ней можно даже в Сети.

Борис Федотович был бы несомненно  горд, узнав, что его сын стал постоянным участником музыкальных шаляпинских сезонов в Кисловодске, на которые приглашают  басов со всего мира. А сыну радостно, что имя  его отца, как становится понятно на этих сезонах,  почитаемо разными поколениями  певцов.