Собеседник
Современная древность
В V-IV в.в. до н. э. в дельте Дона стояло Елизаветовское городище. Экономический, политический, административный центр Нижнедонского региона. Сейчас схожую роль основного регионального центра выполняет Ростов-на-Дону, только уже как южная столица России. И это неслучайно. В истории развития территорий существует своего рода цикличность.
Подробнее
Аксинья / №28 от 15 Января 2018 г.

Большая родня


поделиться
ВКонтакт Facebook Google Plus Одноклассники Twitter Livejournal Liveinternet Mail.Ru
Жизнь Анны Гергилевой, рассказанная ею самой.

- Я родилась в 1918 году в хуторе Лагутник в семье казаков-староверов. Не думала, что проживу такую долгую жизнь. Мне было лет семь, когда не стало мамы. Отец был на заработках - работал в Казахстане в рыболовецкой артели на Аральском море. Хоть я и была мала, но запомнила его растерянное лицо, когда он приехал в Лагутник, узнав о случившемся. После похорон мамы я и сестры уехали с отцом в Казахстан. Вернулись обратно годы спустя. От хуторских услышали, что советская власть принесла казакам много страданий. У них отняли все, что они нажили, многих расстреляли. Отец не был зажиточным, но и в бедняках не ходил. Жили скромно, но не голодно. Нас не тронули. Но напряжение от нового порядка чувствовалось.

В 35-м меня сосватали за потомственного казака Евгения Гергилева. Ему было 26 лет, а мне - 18. Сыграли свадьбу. Через год в семье родился первенец - Сережа. А спустя два года — дочь Александра, через год - Михаил. «В доме казака детей должно быть много», - говорил муж. Я растила детей, Евгений занимался хозяйством…

В 41-м началась война. Немцы дошли до Дона. Мужа  забрали на фронт. На Миусе он попал в плен. Вместе с другими пленными строил дорогу. Бежал. Как-то ухитрился спрятаться в яму, куда после работы складывали инвентарь. Выбрался из нее, когда немцы увели пленных. Скитался по селам и хуторам, скрывался от немцев и от своих. Рассказал об этом, когда добрался домой. Немцев в хуторе не было. И он остался с нами. Занимался хозяйством, ловил рыбу.


«Лиенц - казачья Голгофа»

- Казаки испокон веку были людьми вольными. При царе особняком держались и новую власть не принимали. Когда пришла весть об отступлении немцев, Евгений пришел со схода казаков, оставшихся в хуторе: «Собирай детей. Уходим». «Куда?» - спросила. «За кордон». Уложив вещи на подводы, двинулись в путь с отступающими немецкими войсками. Решили идти на север Италии.

Дорога была долгой и изнурительной. Шли пешком, ехали на подводах. Я тогда Гришей ходила. Родила его в дороге. Через год добрались до Италии. Там нам дали земельные наделы, жилье. Казаки начали обустраиваться по правилам донских станичников. Трудились от зари до зари. Местные роптали, что рядом с ними развернулось поселение чужаков. Но мы жили мирно. До весны 45-го.

К тому времени фронт стал приближаться к нам. И мы вновь засобирались в дорогу. Казаки с семьями, с нагруженным на повозки скарбом стали продвигаться к австрийскому Лиенцу. Там уже были  англичане, которым решили сдаться казаки. 


В феврале 45-го на Ялтинской конференции союзных государств - лидеров трех стран антигитлеровской коалиции - СССР, США и Великобритании – было заключено соглашение по по делам военных и перемещенных лиц, освобожденных (плененных) на территориях, захваченных союзниками. Выполняя это соглашение, англичане должны были передать советской стороне не только советских граждан, но и эмигрантов, никогда не имевших советского гражданства. В том числе казаков. Но казаки об этом не знали. Надеялись, что англичане позволят им поселиться «в каком-нибудь свободном уголке мира».


Когда меж казаками прошел слух о насильственной депортации в Советский Союз,  началось что-то ужасное. Никто не хотел возвращаться обратно. Казаки кричали, казачки голосили, хватали маленьких детей и как безумные кидались с ними с моста в Драву. Бурные потоки реки накрывали их и уносили с собой. Ни спастись им, ни спасти их было невозможно.  

Николай Толстой, внук Льва Толстого, назвал те события «казачьей Голгофой». Англичане передали советскому НКВД десятки тысяч казаков вместе с женами, детьми, стариками. Всех их погрузили в вагоны и отправили обратно. У казаков было два пути - смерть или лагеря.


Сибирь, Урал, далее везде

- Нам с мужем дали 10 лет колонии и сослали в Кемеровскую область. Мы отбывали срок  в разных лагерях. Мужа отправили в Прокопьевск, на шахту, а меня с детьми в Сталинск (ныне Новокузнецк). Мы с Евгением посылали друг другу весточки. В одной из них сообщила, что у нас скоро будет ребеночек. Он обрадовался, просил беречься. Как? Мы жили в бараках, кормили нас как «врагов народа» жидкой похлебкой. Изнуряли работа, холод и голод. Держалась из последних сил. Как-то мне стало совсем плохо. Начались схватки. Так, прямо в бараке, родила Варю.

Спустя два месяца после рождения Варвары я слегла с высокой температурой. Вызвали санитарок. Они решили забрать меня и дочь в лазарет. Слышу, одна другой говорит: «Ты зачем туго затягиваешь платок на девочке?! Задушишь». Та отвечает: «Ну и пусть. Кому она нужна. Мать вон тоже не жилец». Меня привезли в лазарет и оставили лежать в холодном коридоре. Сколько пролежала, не помнила. Когда пришла в себя, врач удивился, что я еще жива. Он думал - у меня тиф, а оказалось - обычная простуда. Выжила я. И Варя тоже. Она едва не задохнулась от туго затянутого платка. Пока я лежала в лазарете, девочку мою отдали в детский дом. Там я ее и нашла. После мне было разрешено перебраться с детьми к мужу. 

Всей гурьбой дети появились на пороге мужского барака, где жил Евгений. Нам сказали, что семейный барак не достроен, поэтому придется перебиваться в мужском. И отгородили для нас место. Барак был длинный, кое-как обустроенный и очень холодный. Не знаю почему, но над нами сжалилась комендант. Она уступила нам свой дом. В нем было по-домашнему тепло и пахло едой. 

 Через год после рождения Варвары Евгения расконвоировали и направили на поселение в Прокопьевск. Муж там работал и приезжал к нам в гости. А мы перебрались в семейный барак. Как сумели, обустроили свой быт. В 48-ом на свет появился сын Алексей, в 50-ом - Федор, а в 52-м - Петр. Старший Сергей пошел в местную школу, помогал мне с младшими детьми. 

Возвращение

В 53-м Евгения освободили досрочно, и мы вернулись домой, в Лагутник. Родители мужа встретили нас очень тепло, особенно детей. Ведь мы не виделись много лет. Своего дома у нас не было - жили у родителей Евгения. Муж стал работать пастухом в Кугейевском колхозе. Пас до 200 коров. Зарабатывал трудодни. Колхоз давал муку. Постепенно обзавелись хозяйством. Держали скотину, кур, гусей. Дети с Евгением выращивали в саду и на огороде овощи и фрукты. Дочки помогали по дому: готовили, стирали, шили. После всех передряг жизнь постепенно налаживалась. Главное, мы были вместе. И в радости, и в горе. А горе случилось. Как-то муж отправился с младшими детьми на лодке за сеном. На обратном пути усадил детей поверх сена. Лодка на повороте накренилась, и ребята упали в реку. Федя и Леша выплыли, а Петя - пропал. Стали искать. Сергей, узнав о случившемся, помчался к реке, кинулся в воду и... наступил на Петю. Его уже к берегу отнесло. Прибежал Леша, в глазах испуг, слезы: «Мамочка, мамочка, я Петю долго держал за ручку, а потом сам стал тонуть и… отпустил». Пете было два года, Леше - шесть. Тот день стал для меня самым черным в жизни. Душа долго болела, боль едва отпустила, когда в 54-м родилась Таисия. Мы с мужем растили детей как положено у казаков: трудолюбивыми и добрыми. Они уже были большими, когда в 1998-м не стало моего Евгения. 

Анна Ивановна замолкает.

- У родителей была тяжелая жизнь, - вступает в разговор Варвара Евгеньевна. Та самая Варенька, родившаяся в лагерном бараке, чудом выжившая вопреки всему. - Но они никогда не показывали, что им трудно. Не помню, чтобы мама на что-то жаловалась. Была строгой. Особенно с нами, дочерьми. Сыновей любила больше.

- Ты, Варя, если чего-то не знаешь, у меня спрашивай, - откликается Анна Ивановна. - Нет такого правила, чтобы мать кого-то из детей не любила. Я вас всех люблю.

А еще она очень гордится своими детьми. Окончив школу, все поступили в техникумы. Сергей закончил машиностроительный, Алексей - механический, Тася - экономический. Работали на предприятиях области. Обзавелись семьями, вышли на пенсию. Живут в разных городах. Александра ушла послушницей в монастырь. Тася вышла замуж и уехала на Украину. Каждый год приезжает к маме в гости. Несколько лет назад Анна Ивановна переехала жить к Варваре в поселок Топольки Азовского района. Чаще всех детей проведывает маму Алексей. Он живет рядом, в Азове. По мере возможности навещают мать и остальные. У всех уже внуки, правнуки.

- Брат Алексей как-то посчитал, что включая внуков, правнуков и праправнуков мамы, наш род насчитывает 40 человек. Такая большая родня! И все благодаря маме и отцу.

Анне Ивановне — 99 лет. Ясный ум. Хорошая память. Слышит, правда, не очень хорошо...

Комментарии читателей
(Вход для анонимных комментаторов обозначен зеленой иконкой) Не публикуются комментарии, содержащие ненормативную лексику, ссылки на сторонние ресурсы, сообщения рекламного характера или противоречащие законодательству РФ. Лучшие комментарии могут быть опубликованы в газете.
Новые публикации

Также в рубрике
Наш дом
Спасибо всем, кто продолжает радовать нас своим кулинарным творчеством и делится со всеми читательницами оригинальными рецептами. Очень правил...
Никак не можем найти общий язык…
Здравствуй, «Аксинья»! Мне очень нужно выговориться, потому что держать все в себе больше нет сил. И, конечно, хочу попросить совет. Может, в...