Московские власти все-таки разрешили оппозиции провести на Триумфальной площадиМосквы митинг в поддержку 31-й статьи Конституции РФ —  взамен скандально известного «марша несогласных», разогнанного милицией 31 мая. Акция состоялась 16 июня. Означает ли это, что власть приходит к осознанию необходимости диалога с гражданами?

И есть ли шанс у российских митингов стать «частью демократической повседневности», чего так добивается Уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин?

Напомним, правозащитные организации проводят акции в защиту 31-й статьи Конституции 31 числа каждого месяца, где такое число есть, напоминая властям о главном — Конституция гарантирует своим гражданам свободу собраний. Жестокий разгон 31 мая нынешнего года «марша несогласных» в Москве на Триумфальной площади, где около 2 тысяч человек собрались в защиту той самой 31-й статьи, вызвал скандальный резонанс. И было отчего: милиция проявила неоправданную жестокость к участникам акции: людей избивали и сбивали с ног, у журналистов разбивали аппаратуру, одному из наших коллег сломали руку. Было задержано и доставлено в милицию 170 участников акции. Но «венцом» действия милиции стало обращение с 84-летним участником демонстрации, ветераном Великой Отечественной войны В. Бурцевым, у которого, как передает «Интерфакс», стражи порядка сорвали с груди орденскую планку с медалями «За отвагу», «За оборону Москвы», «За  Победу над Германией»…

И это при том, что Уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин, присутствовавший в тот момент на Триумфальной площади, отмечает, что не увидел «ни одного проявления агрессивности со стороны участников марша», в то время как действия милиции, по его словам, были «грубыми и неадекватными».

Теперь правозащитники и видные общественные деятели страны требуют отставки мэра Москвы Ю. Лужкова и привлечения к ответственности сотрудников милиции, применивших силу при разгоне демонстрантов. Специальный доклад на эту тему готовит и В. Лукин. Впрочем, в обществе мнения разделились. Известный кинорежиссер Ф. Бондарчук, например, счел действия правоохранителей правильными и посчитал, что они-то и есть настоящие правозащитники, защищавшие закон: раз не было дано санкции  властей на митинг — нечего было выходить «несогласным» на улицу…

Такое вольное толкование законодательства — и не только деятелями искусства — заставило Уполномоченного по правам человека в РФ дать некоторые разъяснения. Он напомнил, что, согласно 31-й ст. Конституции, в России действует уведомительный порядок проведения митингов, а слов «санкционированный» или «несанкционированный» в российском законодательстве просто нет, подчеркнул омбудсмен.

Сложно сказать, чем руководствовались власти, принимая решение о разгоне «несогласных»в Москве,  впрочем, как и в Питере. А  вот в  Ростове, например,  традиционная акция в защиту 31-й статьи прошла 31 мая достаточно мирно — ростовская милиция лишь постаралась увести лидеров «несогласных» с Большой Садовой в глубь парка Горького. Было ли такое корректное обращение с ними  вызвано проведением в эти дни в Ростове саммита Россия — ЕС или  присутствием большого числа журналистов — сказать трудно. Но, как оказалось, все может закончиться мирно.

Скандалы вокруг защиты 31-й статьи поневоле заставляют задуматься: почему власти так болезненно реагируют на вполне легитимные (если по Конституции) акции подобного рода? Многочисленные социологические опросы показывают, что выходить на улицы и участвовать в акциях протеста готовы  далеко не все — примерно 20%  россиян, причем большинство из них — это, как правило, представители КПРФ и малообеспеченные слои населения. Так что о массовых выступлениях, которые могли бы «раскачать» ситуацию в стране, не может быть и речи — люди и без того устали от революционных перемен за последние 20 лет, хотят покоя и стабильности.

И некая стабильность, безусловно, присутствует. Но расслоение общества на богатых и бедных, махрово процветающая коррупция делают жизнь такой, какая есть, а не той, о которой мечталось в 91-м. Отголоски этого — выступления на шахте «Распадской»; в Пикалево; экологический скандал вокруг озера Байкал; возмущение, которое вызывает  решение “Газпрома” возвести  300-метровую башню компании на Охте в Петербурге; скандал с «синими ведерками». Акции протеста — барометр, отмечающий истинную «погоду» в обществе, которая во всех регионах — разная.

Так, ежегодные пикеты, которые устраивают шахтеры-пенсионеры в городе Зверево, например, стали своеобразным сигналом существующей проблемы. Она не может быть решена на уровне субъекта, показал тщательный разбор ситуации. Дело за законодателями из Госдумы, которые  до сих пор так и не решили ее — за столько лет! Об этом прекрасно осведомлены и сами участники акции. Но, когда пенсионеры-горняки опять и опять выходят  на пикеты у стен местной администрации — на первый взгляд вопреки логике! — это означает лишь одно: проблема существует. И акция протеста — единственный для них способ заявить о себе и своих нуждах.

И пока стоит пикет — у людей жива надежда, что их все-таки услышат…