Выступление президента Медведева в начале недели четко обозначило два момента. Первый: в Кремле ясно понимают, что с милицией что-то делать надо — край, как надо. И второй: президент продолжает уповать на хорошие законы, которые, заработав, выпрямят ситуацию.

Так ли это?

Предложение усовершенствовать закон о милиции — дело хорошее. Обязательно нужно убирать двусмысленности «на усмотрение», расплывчатости с отсылами на всякие сомнительные подзаконные акты и неясности, оставляющие широкое поле для произвола. Но беда в том, что тяжкая болезнь наших правоохранительных органов связана не только со злоупотреблениями. К сожалению, они успели плотно вписаться в сформировавшийся у нас коррупционный капитализм и поставлены на его охрану. Именно поэтому нашей многочисленной по европейским меркам милиции не хватает ни сил, ни времени заниматься собственно правоохранительной деятельностью и защищать граждан от преступных посягательств. И не зря часть населения воспринимает милиционеров уже и как жандармов. Увы, они служат не столько закону, сколько звонкам сверху и сбоку, а в оставшийся промежуток малый — самим себе. Трудно обвинять в этом простых служак, если они, к несчастью для себя, сохранили совесть: дело не в них, а в сложившейся системе. Можно ли ее исправить хорошими законами? Наверное, да, но этого мало. Не зря после эксцесса с майором Евсюковым некоторые горячие головы заговорили о том, что МВД надо вообще упразднить: желание всё сломать и построить заново напрашивается почти инстинктивно.

Есть такой исторический анекдот. Когда Екатерина Великая ознакомилась с прожектами очередного вольнодумца, она воскликнула: «Какой странный человек! Неужели он не понимает, что прежде хороших законов должны появиться обычаи?!» Так вот, в данный момент у нас уже вовсю властвуют обычаи, заложенные псевдолиберальными реформами и «великой криминальной революцией». Тот факт, что реальная власть перешла из рук нуворишей к бюрократии, ничего не изменил – все давно перемешалось в верхних слоях и волнами опустилось на всю управленческую структуру. Но хуже того, это пробудило древнее управленческое проклятие Московской Руси — кормление. И еще хуже: русские воеводы отрабатывали свое кормление охраной границ и борьбой с татями, а нынешние пробивают себе на границе «окна» и сращиваются с криминалом.

«Если бы они так служили Отечеству, как воруют!» — написал мне в сердцах один блоггер, вспомнив Петровскую державу. Увы. Старые обычаи вернулись к нам на этом витке исторической спирали в сильно искаженном виде — в худшую сторону.

Эксперты отмечают, что бизнес уходит в тень, потому что правила неформальной экономики более ясны. Но кто-то же создает чехарду постоянного изменения легальных правил игры, чтобы потом «крышевать» эту тень!

Крупный бизнес Кремль и правительство заставляют делиться (чаще не столько по закону, а чтобы не иметь проблем с законом). Но крупных чиновников не могут даже заставить работать за одну зарплату (сколько ее ни повышай!). Уже один тот факт, что не выполняются четыре из пяти президентских поручений, красноречиво говорит о том, кто чувствует себя  здесь  истинным хозяином положения. Хорошие законы? Они второстепенны. Первичны — олигархические и коррупционные связи. Обычай правящего класса — выше законов, не отвечающих его интересам.

В общем, вся эта картина вселяет уныние. Но что гораздо тревожнее, порождает революционные настроения. Не пуганные революциями поколения понемногу усиливают возмущенное гудение. И тут как тут «верные друзья» всяческих свобод: на «Радио Свобода» запущен проект «Кто против революции в России».

Как ни странно, не только правящий класс и его ближайшая челядь. Я, например, тоже против. Хотя бы потому, что даже при беглом взгляде на р-революционеров понимаешь, что эта их новая революция пройдет по старому, как мир, сценарию: «Произошел поворот колеса: то, что было наверху, стало внизу, то, что было внизу, стало наверху…» (древнеегипетская запись о первой известной историкам революции). Обычаев, черт возьми, это не меняет (что и доказал печальный опыт «оранжевой революции»)! Лишь отбрасывает страну на десятилетия назад. И это как раз в интересах тех, кто финансирует «Свободу».

Но тогда какой же выход?  В революции. Но только сверху. Если дело в неэффективной системе, нужно начинать с топ-менеджеров государства. Наука управления прекрасно знает, как достичь системных изменений без изнуряющих и в сущности бессмысленных сокращений и чисток аппарата. Глава корпорации, вооруженный идеей перестройки, персонально подбирает себе первых заместителей и специалистов на ключевые направления, отвечающих критериям поставленной задачи. Те, в свою очередь, подбирают свой ближайший круг — и так далее, все более расширяющимися кругами. Как видим, схема в сущности проста и позволяет избежать безнадежного «реформирования» аппаратом самого себя, как это было, например, поручено недавно МВД (а воз и ныне там!).

Однако что-то мешает воплотить эту простую схему. Наш тандем не хочет менять ближайшее окружение, уверенный в его надежности и компетентности? Но отчего же все благие начинания сверху, спускаясь вниз, затухают? Нужно определить точно, на каком именно этапе начинается торможение, и поменять… вышестоящее звено. Какой бы мил человек его ни возглавлял. Опора властной вертикали на личную преданность — системная ошибка, которая медленно, но верно ведет к катастрофе.

Догадываюсь, впрочем, что некоторые звенья не так-то и просто заменить — в силу того, что они намертво обросли связями, влияниями и взаимовлияниями. Наверное, создается впечатление, что покуситься на такого начальника — все равно, что ломать несущую стену. Возможно, именно так дело и обстоит. Только эта стена не государственного управления, а той самой паразитарной конструкции, которая ее подменила.

Верховная власть в России явно озабочена, но, тем не менее, не решается на капитальный ремонт давно буксующей управленческой машины. Вокруг нее суетятся, протирают лобовое стекло, подкачивают шины, смазывают петли скрипящих дверей, даже бензин подливают… А она тарахтит, но не едет — проползет два-три метра и глохнет. Мотор бы перебрать, да боязно…

Генеральный директор компании «PR-3000» Станислав Радкевич уверен: «Чтобы в стране произошла хотя бы кадровая революция, должно стрястись стихийное бедствие вроде падения цены нефти ниже$30 за баррель» («Собеседник»).

Неужели только оскудение государственных закромов способно предать власти решительность?! Но не будет ли тогда слишком поздно?

«Знавал я, помнится, одного либерала, — поделился в «Известиях» Виталий Иванов, директор Института политики и государственного права. — Очень радикального, очень воинственного. Он с утра до вечера поносил «гэбню», посильно старался приблизить «цветную революцию» и мечтал о массовой люстрации. Но интересно не это. Свою «борьбу» он сочетал с работой в одной правительственной (!) экспертной конторе. Производил всякий бумажный мусор. Разумеется, у него имелись соответствующие «корочки». Они помогали ему бесплатно проходить в метро и отбиваться от милиции… на всяких маршах несогласных».

Вот такие, в частности, ребята «работают» у нас на государство — точнее, готовят его разрушение. Потому что начальники им это позволяют (не работать, а разрушать). А тем это позволяют их начальники… И так до самого верху.

А на самом верху готовят нам хорошие законы. В том числе при помощи вышеописанных экспертов.

Что же делать с коррупционерами, спросили недавно Путина. «Вешать надо, наверное, — раздраженно ответил премьер и тут же сгладил: — Но это не наши методы». А какие же наши? Ну, у нас уже есть целый пакет антикоррупционных законов: «Нужно запускать их в действие, добиться эффективной правоприменительной практики», — разъясняет Путин. А кто добиваться будет? Может, сами коррупционеры? На это у него другой — не более оригинальный ответ: «Очень важно создать условия общественного неприятия коррупции».

Боюсь, в случае с Россией «общественное неприятие» просто проскочит мирную стадию. Ох, не повернулось бы снова это проклятое колесо, которое калечит миллионы людей!

Справедливости ради, президент Медведев в меру сил производит кадровые перестановки и даже генералов в отставки отправляет. Но это слишком мало меняет работу государственной машины, потому что не затрагивает ее основных узлов. Трудно поверить, что в огромной России совсем нет достойных людей, способных решительно изменить гибельный курс.