Беседуя с одним из областных чиновников, была ошеломлена репликой: «Ну вы же — газета оппозиционная, поэтому…». Изумленная, я выудила из закромов сумки свое служебное удостоверение: накануне я продляла срок его действия, может, какие изменения внесли? Нет же: в учредителях «Нашего времени» по­-прежнему значатся администрация и Законодательное собрание Ростовской области…

Тут мой собеседник пояснил: «Вас как ни открываешь, на каждой полосе — критика власти». Я не стала уточнять, что критикуем мы не власть, а отдельных ее представителей, которые эту самую власть: а) считают своей личной и безграничной, б) используют не по назначению, в) позорят. Я поблагодарила за комплимент — абсолютно искренне. Действительно приятно, что наши попытки «достучаться» обращают на себя внимание. Вот так, удивленные друг другом, мы и расстались.

…Позвольте мне, далекой от большой политики и дискуссий о ней, порассуждать на тему оппозиции. С точки зрения Большого энциклопедического словаря, этот термин обозначает противопоставление или противостояние мнению большинства. Или — господствующему мнению, коим в нашей стране является декларируемая в теленовостях или личном блоге политика президента РФ. А требует Дмитрий Медведев ликвидировать «отфутболивание» обычных просителей без аргументированных ответов, бумажную волокиту со сбором десятков дорогих и никому не нужных справок, самодурство мелких «божков» на местах. В своих личных записях в интернете президент настаивает на прозрачности судебной системы, искоренении коррупции… Навскидку: «Когда люди месяцами пишут об одних и тех же правонарушениях, это как минимум повод для проверки» — тема президентского обращения 17 января 2011 г.; «Нужно продумать механизм формирования «стартового капитала» для социальных сирот» — предлагает он 14 января.

Эти темы периодически звучат и на полосах «Нашего времени» в особенно «оппозиционных» материалах. Мы писали и будем писать, как непросто пробиться на прием к чиновнику. Какие круги ада нужно пройти обычному человеку для получения нужных документов. Как трудно выбить деньги или найти  хотя бы организационную поддержку для социально­значимых проектов. Как практически невозможно бороться с государственными монополиями, особенно в коммунальной сфере. Не это ли беспокоит большинство граждан нашей страны? Тогда давайте подумаем вместе: чему именно мы тогда оппозиционны, и кто в этом контексте — настоящий оппозиционер?

К примеру, от такого же «оппозиционера» Алексея Навального горючими слезами рыдает оппозиция официальная. Ведь пока признанные демократические борцы за свободу собираются на многочисленных митингах и клеймят все и всех, этот самозванец запускает собранный по копеечке со всего света сайт «Распил.инфо» о расхищениях в госзакупках. А пока в своем блоге публикует выуженные в огромной массе информации, обязательной к публикации на интернет-­площадках, крайне любопытные сведения. Например, о закупленных за государственные деньги «лексусах» для нужд МЧС или о многомиллионных контрактах на оргтехнику для одного лишь офиса районного чиновника…

…Вообще­-то все вышеперечисленное практически никак не соотносится с политикой: противопоставления «единороссам» или коммунистам в этом нет. Не знаю, будет ли это откровением, но большинству граждан вообще наплевать, к какой политической партии относится тот или иной чиновник. И в поисках решения своих проблем они тоже не слишком разборчивы: бороться с судебным произволом помогают в ЛДПР, мобильнее всех на коммунальные проблемы откликается КПРФ, эффективнее всего бороться с чиновниками помогает «Единая Россия». Туда и идут чаще всего, вне зависимости от политических убеждений. Оппозиционны ли они в этом случае «господствующему мнению»? Или же выражают мнение большинства, которое считает: оппозиционеры — это те, кто мешает нормально жить в России.