Однажды ко мне в гости нагрянула толпа подружек. Болтая, засиделись далеко за полночь. Около двух часов ночи, вооружившись складными табуретками, закупленными в дом именно на случай масштабного десанта гостей, бабий коллектив в составе трех человек высадился на улицу.

Обустроились прямо перед подъездом двухэтажки, в которой я живу, — на улице приятная прохлада, люди уже почти не ходят: и нам хорошо, и никому не мешаем.

Небольшое лирическое отступление, крайне важное для описания дальнейшего хода развития событий.

Моя семья является счастливой обладательницей автомобиля, а именно 41­-го «москвича» 1992 года выпуска. Мы его нежно любим и ласково называем «бейбиком», но … Прежние хозяева, от которых он достался нам два года назад за 20 тысяч рублей, были к нему не слишком внимательны, что неблагоприятно отобразилось на внешнем виде и состоянии его автомобильного здоровья.

В нерабочее время «бейбик» дислоцируется во дворе дома прямо под нашим окном. В конце июня он благополучно перекочевал на другую сторону дома — во дворе укладывают асфальт … Мы живем на довольно оживленной улице, оборудованной удобными парковочными карманами. Так что временная ночная стоянка не мешала дорожному движению и хорошо просматривалась проезжающими мимо.

Лирическое отступление окончено, возвращаемся к основному действию.

Только мы с подругами устроились на импровизированной лавочке у подъезда, я глянула в сторону нашего «малыша» и заметила какие-­то две несанкционированные фигуры возле нашей машины. Понимая, что на дворе два часа ночи, рядом только подруги, барышни, конечно, весьма боевые, но не имеющие опыта обращения с грабителями, а муж спит дома, я направилась к нашей машине с вполне здравым вопросом: «А что это мы тут делаем?» Ответ на него я получила сразу же, как только сквозь стекло рассмотрела раскуроченный бардачок.

Двух парнишек лет двадцати я явно застала врасплох. Судя по их заторможенным движениям, на «дело» они вышли под изрядной дозой допинга. Эффект неожиданности вкупе с замутненным сознанием самих «деятелей» подсказали им единственно «верный» выход. Грабители, присев на корточки и втянув головы в плечи, расположились по разные стороны машины (один со стороны обочины, другой с проезжей части), пытаясь спрятаться в тени корпуса автомобиля. Я стояла в метре от одного из них, тактика провалилась, но они усердно продолжали маскироваться.

На мое решительное требование убираться подобру-­поздорову грабители, замешкавшись, приняли позу человека прямоходящего и, ни слова не говоря, медленно направились вдоль по улице. А я наконец дозвонилась мужу: «Нашу машину вскрыли». Через две минуты он уже выскакивал из подъезда. За это время молодчики успели удалиться метров на 50. Мы решили, что догонять их бессмысленно, и приступили к подсчету потерь. Задняя панель вместе с колонками была вырвана с корнем, из багажника утащили ящик с инструментами, недоставало еще кое-­каких мелочей, магнитолу почему­-то не тронули. Когда прошел первый шок, я вспомнила о подозрительной белой семерке, которая до этого «терлась» вокруг нашей машины, пока эти «товарищи» в ней орудовали. Сейчас она спокойненько стояла рядом с включенной аварийкой, а водитель демонстративно копался в машине, открыв капот. Увидев, что мы начали коситься в его сторону, он сел в свой автомобиль и уехал. Госномер рассмотреть мы не смогли.

Одна из подруг уговорила нас, что называется, по горячим следам звонить в полицию. В ответ на возражения: что уж теперь, номер семерки не знаем, можем сообщить только место, время происшествия и приметы подозреваемых, она заявила: «А вдруг?» Действительно, а вдруг? Узнали в справочной номер районного отдела полиции. Там не брали трубку полчаса. Позвонив еще раз в справочную, попросили уже все возможные телефоны, на которые можно сообщить о случившемся. В общей сложности два часа. С четырех телефонов. Мы, не переставая, звонили на пять номеров телефонов: три райотдела, городская дежурная часть и еще какой-­то. Один был постоянно занят, остальные не отвечали.

Собственно говоря, последний час названивали уже из чистого упрямства и злости. А если бы что­-то серьезнее случилось? Если человек пострадал? Тогда хоть в «скорую» звонить можно, может, там ответят и с собой на вызов соответствующие органы захватят. А так? Четыре часа бесплодных звонков. Так что если вам вдруг попадется добросовестный серийный убийца, который предоставит вам право последнего звонка, лучше позвоните, попрощайтесь с мамой.

Впрочем, большинство людей так и поступают — предпочитают решать проблемы самостоятельно, не прибегая к помощи органов…­