Размах — африканский

С точки зрения криминологии, инцидент рядовой. Поражает другое: ссора — пустяковая, исход — драматический. И в чем причина такой дикой злобы и агрессии? И как тонка грань, отделяющая обыкновенного человека от преступника?

Последний вопрос задаешь себе особенно часто, когда еженедельно готовишь материалы в рубрику «Суд да дело». Из десяти информаций силовых структур примерно 80% — сообщения о диких, ничем не мотивированных убийствах. Многие из этих преступлений спонтанны и совершены не «со зла» и даже не из корысти, а продиктованы  глупостью, пьянством, злобой, завистью и часто …скукой.

Спрашивается, зачем безработный ростовчанин носил с собой нож? Судя по полученной из полиции информации, рецидивистом он не являлся. Однако, выходит, уже стоял у края черты, готовый легко переступить ее. Как отследить таких еще до совершения ими преступления?

Иногда от людей старшего поколения приходится слышать, что раньше для этого существовали участковые милиционеры, которые и в лицо, и поименно знали всех хулиганов своего участка, не говоря об уголовниках, отсидевших сроки. Возможна ли такая профилактика сегодня? Быть может, в сельской местности, где все всех знают, она еще и сработает.

Но в большом городе с этим проблемы. На дверях подъездов — кодовые замки, так просто квартиры теперь не обойдешь. Лавочки у подъездов, которые некогда так любили всезнающие старушки, сегодня встречаются все реже. Дворы как-то обезлюдели. При случае участковому и спросить не у кого — все ли в доме в порядке, никто не буянит? Да и детвору, играющую во дворах, встретишь не везде. В моем подъезде на 12 квартир приходится всего один ребенок, 6-летняя девочка, которую няня возит на музыку, в бассейн и на английский язык. Во дворе девочка не играет. Зато в соседнем доме — целая стайка мальчишек, младшему — лет 7, старшему — примерно 13. Впрочем, они тоже не играют, как это было принято у детей еще совсем недавно. Сбившись в стаю, они отираются то у ларька, то у магазина, бродят, выискивая что-то, по окрестным дворам поздними вечерами, когда детям положено видеть уже третий сон. Судя по всему, они и есть тот потенциал, который через несколько лет пополнит колонии для несовершеннолетних. Вот куда бы участкового — для профилактической работы!

Но что предложит участковый дворовой шпане в качестве альтернативы, которая могла бы отвлечь их от улицы, — платные спортивные секции, домашний компьютер? Но, судя по всему, у их родителей денег на это нет. Таким детям остается только улица.

Аналитики все больше сходятся во мнении, что нынешнее пьянство и наркомания среди молодежи обусловлены не столько рекламой пива по телевизору, сколько отсутствием реальных перспектив в жизни даже у тех, кто успешно окончил школу и имеет диплом вуза. Разве можно без помощи родителей прожить на ту зарплату, которую платят молодому врачу, учителю, ученому? Что же говорить о тех, у кого ни родителей, способных помочь, ни образования, ни профессии? И смысла получать их они не видят…

Нищая экономика обрекает молодых на безысходность, а расслоение в обществе способно вызвать лишь зависть, а следом — ту самую агрессию. Разве не похожа эта ситуация на ту, что переживают в пригородах Парижа молодые турки и марокканцы, не имеющие ни образования, ни профессии, ни денег, но с тоской и завистью взирающие на тех, кто живет в центре Парижа и ни в чем себе не отказывает?

Пока мы этого не поймем, РФ так и останется в числе европейских лидеров по числу убийств. В 2009 году, согласно докладу ООН, в России их совершено почти 16 тысяч (по нашим, российским, данным убийств еще больше — 17, 7 тыс.). Это значит, что на каждые 100 тысяч населения приходится 11,2 убийств. В США эта цифра равна 5. В Казахстане — 10,7. В Белоруссии— 4,9. В Эстонии — 5,2. На Украине — 4,8.

Такие высокие показатели, как в России, демонстрирует пока только Африка, являющаяся мировым лидером по числу убийств. На «черном континенте» сегодня проживают на 1 млрд. человек больше, чем в России, а цифры — близкие.

И почему, не расставаясь с идеей мирового лидерства, мы миримся с криминальным разгулом поистине африканского масштаба, даже не пытаясь разобраться в его истинных причинах?