На последней встрече с ректорами российских вузов министр образования и науки РФ Андрей Фурсенко намекнул, что финансирование высших учебных заведений отныне будет в прямой зависимости от результатов ЕГЭ абитуриентов и востребованности выпускников у работадателей.

Словом, вузы, набравшие абитуриентов с низкими баллами, рискуют лишиться части государственных средств. Сегодня в стране — десять тысяч вузов, и в профильном министерстве давно подумывают о сокращении тех, где качество подготовки специалистов вызывает сомнение. Возможно, заявление Андрея Фурсенко о финансировании вузов в зависимости от результатов ЕГЭ — тот «пробный камень», который заставит вузы либо серьезно задуматься о своей дальнейшей деятельности, либо прекратить ее вообще.

Однако сам единый госэкзамен как один из критериев финансирования высшей школы тоже вызывает некоторые сомнения. Ректоры вузов вынуждены признать, что часть абитуриентов, далеко не с низкими баллами по ЕГЭ, по своим знаниям «недотягивают» до учебы в высшем учебном заведении. 

Вспомним прошлый год, когда у многих выпускников школ баллы по ЕГЭ просто зашкаливали. Каким-то волшебным образом они набирали от 250 до 300 баллов, а не какие-нибудь 90. Вся страна удивлялась: «Откуда столько талантов?» Поступали «таланты» исключительно в престижные вузы. И что? Страна снова удивилась, но уже тому, что в первом же семестре вчерашние абитуриенты с высокими баллами по ЕГЭ свои знания не подтвердили. При поступлении в вузы в этом году число абитуриентов с немыслимо высокими баллами поубавилось. Но, опять же, говорить о том, что знания вчерашних школьников позволяют без труда усваивать вузовские предметы, не приходится. Такие студенты наверстывают упущенное в школе на дополнительных занятиях в вузе, однако исключительно на «отлично» и «хорошо» учиться у них по определению не получается. Таким студентам вуз предлагает перейти учиться с бюджетной на коммерческую основу. То есть учатся студенты уже за деньги родителей, и государству в плане оплаты за образовательные услуги как бы ничего не должны. Нельзя сказать, что на коммерческую основу поступают или переходят в процессе учебы одни полузнайки. Среди них есть и толковые студенты, но все же больше тех, кто по предметам, как говорится, «не догоняют». Да и на «бюджете» таких хватает. И неважно, какой это вуз — занимающий первую или двадцать пятую строчку в рейтинге российских вузов. В целом уровень знаний большинства выпускников вузов страны аналитиками оценивается чуть выше среднего, то есть на твердую «тройку». В какой бы вуз они ни пошли…

Можно ли от вузов требовать сатисфакцию за недопоставленные образовательные услуги? Отчасти. В вузе студент начинает учиться, имея тот запас знаний, который ему дала школа. Если знания прочные, он справится и с вузовской программой, а, если нет, то — читай выше. К тому же Андрей Фурсенко не отрицает, что, к примеру, в сельских школах уровень знаний учащихся невысокий. Сказывается нехватка квалифицированных педагогов, слабая материально-техническая база. Но выпускников сельских школ, поступивших в высшие учебные заведения, сегодня немало. Причем многие из них учатся в технических, попавших, кстати, в список вузов, набравших абитуриентов с низкими баллами. Если следовать предложению министра Фурсенко, такой вуз будет получать государственные средства по минимуму. Но, опять же, вуз не может нести ответственность за качество знаний, полученных абитуриентами в школе.

Выходит, проблему подготовки специалистов надо начинать решать все-таки с общеобразовательной школы. И вопрос величины финансирования — тоже. Прецедент уже есть. Московский департамент образования впервые представил рейтинг школ, гимназий и лицеев. Всего в списке 300 учебных заведений, которые оценивались по двум категориям — результатам ЕГЭ и успехам олимпиадников. По результатам рейтинга первые 85 получат гранты по 15, 10 и 5 млн. рублей. Это те общеобразовательные учебные заведения, куда из года в год выстраиваются очереди на запись в первый класс, и где ученикам дают очень хорошие знания. В число рейтинговых попали также те лицеи и гимназии, куда после шестого класса уходят самые талантливые. Конечно, московским школам, где ведут уроки не просто педагоги, а доктора наук из вузов, получить дополнительное финансирование несколько проще, чем школам других городов. Но почему бы Министерству образования и науки РФ не поддержать эту инициативу?  Возможно, такие школы и лицеи появились бы не только в Москве. Тогда не ЕГЭ, а иной, более весомый критерий стал бы «инструментом» финансирования высшей школы.