«Я никак не могу понять, почему у нас всегда народ страдает от тех постановлений, которые издаются ради него? А те, против которых эти постановления направлены, живут еще лучше?» — писал сатирик Михаил Задорнов в девяностом году.

С тех пор было принято много различных законов, но «непонятки» остались. Вот я, например, не понимаю, почему, если прокуратуре нужно побеседовать с депутатом Госдумы, нужно перед этим спросить разрешение у депутатского корпуса. Нет, то, что существует депутатская неприкосновенность, — это я понимаю. Собрались представители народа, и «…при закреплении этой привилегии в федеральном законе депутаты существенно расширили границы неприкосновенности, практически исключив возможность применения к ним любых мер воздействия со стороны правоохранительных органов».

А может быть, еще кому-нибудь собраться и для себя придумать закон? Например, автомобилистам. Избрать группу людей, и при выписке штрафа работниками ГАИ уже этой группе решать — можно ли наказывать водителя?

Я понимаю — вряд ли это осуществимо. Вот, например, Генпрокуратура уже давно предлагала внести в правовые акты Госавтоинспекции нормы времени прибытия сотрудников ГИБДД на место происшествия. Но по-прежнему они могут появиться и через час, и через пять часов…

Нас уверяют, что повышение тарифов зависит от уровня инфляции. Это я понимаю. Но за прошлый год инфляция составила примерно 6%, а Газпром повысил тариф на газ на 15%. В эти же дни руководство компании объявило, что они самые прибыльные в мире. Их выручка составила 1 триллион 340 миллиардов 434 миллиона рублей. Зачем повышать тариф, если ты самая прибыльная компания? Этого я не понимаю.

А еще я не понимаю, почему у нас не могут найти человека, находящегося в международном розыске по обвинению в мошенничестве, если известно, что он приобрел в английском графстве Беркшир, что немного западнее Лондона, дорогой особняк стоимостью в 140 миллионов фунтов стерлингов?

«Особняк» в Ростове-на-Дону на Семашко, который в народе прозвали «суперларек», стоит значительно дешевле (по некоторым сведениям, немногим более 300 миллионов рублей). Давно известно, что построено это сооружение без разрешительной документации бывшим депутатом Законодательного собрания области, которого правоохранительные органы обвиняют в мошенничестве. Он уже давно объявлен в международный розыск и даже, по некоторым сведениям, сейчас проживает в Майами. Только вот почему его не могут найти — я не понимаю. Уже всех самых стойких бабулек, торговавших на площади, сумели убрать, а ларек непоколебим. Правда, говорят, что скоро по нему пройдут трамвайными путями. Хорошо ли это будет? Не знаю.

Многое я не понимаю и в других сферах. Вот, например, некоторое время назад в Ростове-на-Дону были потрачены деньги на установку в автобусах автоматов для оплаты проезда пассажирами. Предполагалось, что гражданин, заходя в автобус, оплачивает проезд специальной карточкой. Но сейчас, как и раньше, деньги передают водителю, а он прикладывает свою карточку к автомату N-е количество раз и наслаждается приятным женским голосом, который вещает: «Оплата произведена».

Я понимаю, что мы сейчас живем почти в век технического прогресса. Только вот раньше, если мне надо было узнать номер телефона, то я звонил 09 и попадал в справочную города, в котором жил. Недавно в Батайске набрал 09 и попросил телефон главного инженера городского узла электросвязи. Оказалось, что при великом объединении я попал на справочную донской столицы, а там таких номеров не знают. У них есть только номер технической поддержки Батайска, по которому автомат длительное время, зато доходчиво, объясняет, что мне обязательно ответят, только сейчас все операторы заняты. Когда они освободятся, мне понять не дано. Используя технический прогресс, сейчас многие организации на свои телефоны поставили автоответчики, которые посылают вас… нажать цифру один, два, три… И как к ним дозвониться — я не понимаю.

А может быть, правильно писал Михаил Задорнов: «Может, это хорошо, что я всего этого не понимаю?! Ведь с кем ни разговоришься, они тоже этого не понимают. Или понимают, что этого лучше не понимать. Вот когда понимаешь, сколько людей понимает, что этого лучше не понимать, становится понятным, откуда у нас столько непонятного!»