Как и подобает женщине, в День защитника Отечества после поздравления мужа, который служил в Военно-Воздушных cилах, и вручения ему подарка я взяла в руки телефон и стала набирать номера знакомых мужчин. Говорила им искренние слова признательности за когда-то исполненный воинский долг. И  желала, конечно, массу приятных вещей, которые им, представителям сильного пола, непременно понадобятся.

— Спасибо, спасибо! — отвечали мужчины. И начинали рассказывать о днях воинской службы, вспоминая больше не подробности строевой подготовки и марш-бросков, стрельб и учений, а другие случаи из армейской жизни. Как учились строгой дисциплине и умению жить в коллективе, как участвовали в выпусках армейских стенгазет и конкурсах художественной самодеятельности, делали доклады на политзанятиях и ждали писем от любимых девушек. Шутили по поводу нарядов вне очереди.

— А ты в каких войсках служил? — спросила я между делом, набрав очередной телефонный номер и услышав слова благодарности за поздравление с праздником.

— К сожалению, в армию меня не взяли из-за плохого зрения, — ответил знакомый. И, как бы извиняясь, продолжил: «Так что, наверное, поздравление не по адресу».

— Да ладно, — успокоила я не без юмора мужчину. — Это ведь праздник наших защитников. Вот если кто-нибудь начнет ломиться в дверь, ты что сделаешь?

— Спущу с лестницы, — ответил несостоявшийся солдат. А я вдруг на время отложила телефон, вспомнив, что в этой семье не пошел служить ни один из сыновей. Старший, широкоплечий и сильный, ему бы в десант или в другие войска спецназначения, был, по его словам, отчего-то «потерян» военкоматом. Как рассказывал юноша, ему не приносили повестки. Пошел же в военкомат сам тогда, когда истек срок призывного возраста.

Младший брат сначала постоянно менял место жительства, чтобы в армию «не забрили», а потом обрадовался своей непригодности по состоянию здоровья.

Когда разговаривала с матерью этих парней, та непременно заявляла, что сделает все для того, чтобы ее сыновья оставались дома. И приводила десятки примеров из публикаций в прессе о пресловутой дедовщине и беспорядках в армейских частях.

Спорить с подругой не хотелось. Понимала, что главным для нее было всегда благополучие собственной семьи: чтобы родные дети были рядом, а все рассуждения о патриотизме женщина считала пустым звуком. Когда я пыталась в очередной раз рассказать, что служили в армии все мои трое братьев, а один из них награжден орденом Мужества, что брал Берлин в Великую Отечественную и вернулся с фронта израненным мой дядя, она упрямо твердила, что своих сыновей она никому не отдаст. Не для того, дескать, растила.

А в моей памяти всплыла иная встреча. Другая мать, у которой были родственные связи в военкомате, во времена чеченских событий вдруг проводила в армию единственного сына.

— У тебя же были возможности оставить мальчика дома, — удивлялись односельчанки.

—  А кто же нас будет тогда защищать, если все за мамкины юбки попрячутся? — сказала, как отрезала, женщина. И хуторянки опустили глаза.

После недолгого замешательства я снова взяла телефон. Нет, пусть простят меня все дорогие мужчины, считая февральский праздничный день чем-то сродни 8 Марта, но я стала набирать для поздравления лишь номера настоящих защитников Отечества. Тех, кто однажды надел военную форму и принял присягу. Тех, кто познал трудности армейской жизни и кто готов встать в любое время на пути врага, чтобы мы, их родные женщины и дети, а вместе целая страна, были под надежной охраной.