На днях мне случайно довелось стать обладательницей бразильской броши со множеством красиво переливающихся зеленых камешков, очень похожих на настоящие изумруды. Ведь известно, в Бразилии много не только «диких обезьян», но и самых красивых в мире изумрудов. От всей души надеюсь, что те, которые достались мне, ненастоящие

Все произошло на высоте примерно десяти тысяч метров над уровнем океана, когда я летела домой из Амстердама. Соседкой по ряду оказалась симпатичная девушка. И хотя она знала всего несколько слов по-русски, а ее английский был ещё слабее моего, мы все же разговорились. 17-летняя Мариана (именно так, с одной «н») родом из Бразилии. Эмоциональная и открытая, как большинство тех, в ком течет латинская кровь, она тут же выложила мне фотографии всей большой семьи – родителей, бабушки, братьев и сестер, а также многочисленных подруг и даже своего бойфренда, черноволосого и белозубого, как сама Мариана.

Стюардесса раздала иностранцам обязательные для заполнения листочки – декларации, где указываются данные въезжающего в Россию, а также цель его визита в РФ. Достав паспорт, Мариана принялась заполнять листок. Однако скоро засопела и зашмыгала носом, то и дело вытирая его рукавом курточки. Камнем преткновения, как оказалось, стала графа декларации «отчество». Не понимала бразильская девушка, каких таких сведений от нее хотят. «Имя твоего папы» – стала объяснять я ей, а она не понимает, при чем тут папа, в Россию же не он летит. Все же выяснила, что папу зовут Жозе, что благополучно и вписали в графу «отчество». Дальше больше – надо указать приглашающую сторону, опять слезы. Прошу показать документы, куда едет и зачем. И тут выяснилось, что Мариана ехала в Россию учиться! Но где! В университете Петропавловска-Камчатского! Для чего ей пришлось совершить почти кругосветное путешествие, хотя лететь через Японию было бы наверняка ближе… Но написать название города кириллицей в одной строке микроскопическим шрифтом было ей явно не под силу! Однако и с этим мы справились, остальное было сущие пустяки. Выдохнули. Подошедшая стюардесса забрала заполненный листок. Мариана распахнула курточку и стала отстегивать от джемпера блестящую брошку с зелеными камешками. Отстегнув, попыталась прикрепить ее на мою блузу, повторяя: «Мариана – Элена – remember», на память, значит. Я отказывалась, однако все мои возражения и доводы на двух языках были отвергнуты. Мы препирались, пока до меня не дошло: дарила Мариана от всего сердца, не взять – значило обидеть ее. Избавившись от броши, она легко вздохнула, откинулась в кресле и тут же уснула, как мгновенно засыпают вымотавшиеся дети.

А я смотрела на плотную массу облаков за окном и думала: каково это в 17 лет, толком не зная ни русского, ни английского, лететь на другой конец света из теплого южноамериканского Сан-Паулу через всю Атлантику в Европу, чтобы, пересев в Амстердаме на «аэрофлотовский» самолет, двинуться дальше – в Москву. Там через несколько часов ее ожидала еще одна пересадка – в самолет до Хабаровска. Оттуда – еще один рейс, последний, на Камчатку, где уже выпал снег…

Уже в Шереметьево выяснилось, что русских денег у Марианы нет, только доллары. Она возражала, когда я отдала ей все купюры по 50 и 100 рублей, что были в кошельке. Пока будет ждать следующего рейса, пригодятся – воды купить, кофе заказать. И все равно я испытывала неловкость, понимая, что с подаренной от всей души брошью с камешками «под изумруды», с которой, возможно, у Марианы связаны дорогие воспоминания, не сравнятся никакие мои ответные жесты, пусть и самые искренние.

Прощаясь, Мариана сообщила мне, что к русской зиме готова. «Для холодной погоды – это (она показала на свою легкую курточку). А когда очень холодно – это». «Это» – пальтишко, которое хорошо носить, когда температура никак не ниже пяти градусов тепла. Тут я и вовсе растерялась, не зная, то ли засмеяться, то ли заплакать…

Эй, там, на Камчатке! Берегите Мариану!