Французская тема продолжает оставаться в выпусках новостей, хотя сами события - теракт в редакции журнала «Шарли Эбдо» с расстрелом карикатуристов и полицейских, гибель заложников в магазине кошерной пищи, трехдневная охота за убийцами, многомиллионный антитеррористический марш мира в Париже - произошли в основном на прошлой неделе и, по идее, на фоне всего остального потока информации должны были бы отойти на второй план.

Однако если в первые дни во Франции главенствовал лозунг «Я Шарли» и масса людей расхаживала с одноименными плакатами, выражая тем самым солидарность с убитыми карикатуристами, то сейчас появились группы (в том числе и в Сети) под названием «Я не Шарли». Это подтверждает, что многих уже коробит от усердно нагнетаемой истерии.

Принято говорить о мертвых или хорошо, или ничего. Но в случае с карикатуристами «Шарли Эбдо» ни то, ни другое у меня не получается.

Журнал специализируется на глумливых карикатурах. Изгаляться над всем и вся: будь то мораль, религия, политика, семейные ценности, исторические личности… В какой-то момент он даже оказался на грани банкротства - многих «достала» разрушительная вседозволенность, хотелось вернуться к традиционным ценностям, приличиям, взаимному уважению, интерес к их «картинкам» упал.

Но «Шарли Эбдо» все шпарил и шпарил свое, а в возникающих из-за их рисунков время от времени скандалах немолодые уже мэтры-журналисты, наверное, видели подтверждение своей правоты и считали, что это работает на повышение рейтинга.

Почему позволяли себе куражиться и публиковали карикатуры на пророка Мухаммеда, хотя получали в связи с этим угрозы и предупреждения? Настолько были в себе уверены? Разве пример букеровского лауреата Салмана Рушди, десятилетиями прячущегося в добровольном заточении, поскольку исламисты заочно вынесли ему смертный приговор за его книгу «Сатанинские стихи», - не красноречивое подтверждение: не все дозволено, нельзя переступать красную черту, можно подставить себя и других.

Чтобы понимать это, нужно иметь моральные принципы, этические установки, попросту говоря, совесть надо иметь. А в «Шарли Эбдо», получается, действовали по принципу «ради красного словца не пожалею родного отца».

…Был в истории «Шарли Эбдо» такой эпизод. В 1970 году издание закрывали – за «шутку» по поводу смерти Шарля де Голля, национального героя Франции. Потом опять открыли, и журнал продолжал ерничать, в том числе используя образ пророка Мухаммеда. Зато когда еженедельник поместил у себя карикатуру на сына Николя Саркози, в ту пору – президента страны, старшего карикатуриста тут же уволили. Такая вот избирательность свободы слова.

Для поимки расстрелявших карикатуристов и охранявших их полицейских (те даже оружие не успели достать) было мобилизовано – вдумаемся! – восемьдесят тысяч человек. Эта армада смогла ликвидировать троих (!) террористов лишь на третий день. Живыми никого не взяли, допрашивать оказалось некого. А женщину вообще упустили. Итог всего этого - семнадцать погибших и застрелившийся 45-летний комиссар полиции, что проводил расследование: его поступок объясняют депрессией.

Концы с концами как-то не сходятся. Или, может, тут попытка спрятать что-то нежелательное? Переключив внимание мировой общественности на сразу же состоявшийся многомиллионный марш мира в Париже, в котором приняли участие главы многих государств. Прямо парад VIP-персон, шествовавших, взявшись за руки, в то время как парижане залезали на памятники и распевали «Марсельезу».

Из—за чего такой всплеск вдохновения фактически на похоронах? Зачем нужны громогласные заверения типа «не дадим убить свободу слова»? Свободу слова или свободу бессовестности?

Вот как высказался о парижском марше мира Рамзан Кадыров:

«Мы приветствуем единодушное осуждение террора лидерами мировых держав в Париже. Но какой именно террор они осудили? Терроризм во всем мире или отдельно взятой Франции? Почему президенты, короли, премьеры ни разу не возглавили марши протеста в связи с гибелью сотен тысяч афганцев, сирийцев, египтян, ливийцев, йеменцев, иракцев? Почему они молчали, когда в Грозном взорвали Дом правительства…»

Кстати, соболезнования России в связи с грозненским тер­актом, в котором погибли четырнадцать полицейских, выразил только Китай. И после теракта в Волгограде в 2013 году очередь из сочувствующих европейцев к нам как-то не выстроилась. А тут – вон, как всех задело, что за ажиотаж раздут. Еженедельнику «Шарли Эбдо» присвоено звание почетного гражданина Парижа. Его свежий номер вышел тиражом 3 миллиона экземпляров - все с теми же карикатурами на пророка. Для чего? Чтобы по всей планете заполыхало?

На фоне всего этого обращенный к СМИ призыв Ходорковского перепечатывать глумливые карикатуры из «Шарли Эбдо» - чистой воды подстрекательство, откровенная подлость. Офис последовавшей «доброму совету» гамбургской газеты неизвестные уже разгромили. Обошлось пока без жертв, а что будет дальше – кто знает.

На что же работает это нагнетание страстей? Да на все то же. Происходит подмена понятий: черное выдается за белое и наоборот. Карикатуристы глумились над религиозными святынями, издевались над чувствами верующих, а из них после смерти «лепят» образы современных «мучеников», «апостолов свободы», аморальностью подменяют мораль. Александр Жилин, руководитель центра изучения общественных прикладных проблем (Москва), назвал это «абортом общественного сознания».

К чему это может приводить, видим на примере Украины. Жалость к расстреливаемым в Донбассе старикам и детям там полностью атрофирована, а русофобия стала принимать шизофренические формы. Чего стоит видеоролик, сделанный в киевском ночном клубе, где на стол был подан изображавший русского младенца торт и блюдо под названием «печень ополченца». Поедание проходило под гиканье и улюлюканье возбужденной публики. Дальше уже некуда, полный конец света.

Но допустить, чтобы он, апокалиптический конец света, действительно наступил, чтобы полностью иссякло человеческое в человеке, нельзя. Противостоять дьяволизации человеческого сообщества, судя по раскладу сил в мире, может только Россия. Придется. Другого не дано. Если хотим сохраниться как биологический вид «homo sapiens» и сохранить жизнь на планете.