В последнее время мы все стали другими. Раньше вот соседки по площадке в многоквартирном доме, собираясь случайно вместе, говорили о погоде, мужьях и внуках. Сегодня, стоит им столкнуться друг с другом, перво-наперво заводят речь о ситуации на Украине. Даже резкое повышение цен в магазинах как-то уходит на второй план.

– Да что там, девчата, – твердят женщины, обращаясь одна к другой, – все наши трудности можно стерпеть, лишь бы войны не было. Вон, посмотрите, что на Украине делается. Вот это горе так горе.

И начинается обсуждение последних новостей, которые еще год назад и в страшном сне не могли присниться.

Разве можно было представить, что не в фильме ужасов, а наяву, мы увидим окровавленные тела, разрушенные дома, страх, застывший в глазенках украинских ребятишек, живущих в Новороссии. Что будем свидетелями размещения в лагерях временного пребывания тысяч беженцев, покинувших украинскую землю, которая совсем недавно была нашей общей советской родиной. Что жители России в незалежной станут ненавистными «москалями», оккупантами. И молодежь с запада этой страны, впитавшая за последние десятилетия после развала СССР «европейские» ценности, будет размахивать националистическими знаменами и выкрикивать фашистские лозунги.

Помню, как моя мама, дитя войны, семидесятилетие победы в которой мы отмечаем в нынешнем мае, тоже всю жизнь повторяла, как молитву, одну и ту же фразу: «Лишь бы, детки, не было войны!». Ее рассказы о том страшном времени навсегда врезались в мою память.

Маме было десять лет, когда умерла бабушка. На оккупированной немцами многострадальной белорусской земле ее жителям с лихвой пришлось натерпеться «прелестей» пресловутого немецкого порядка. У бабушки было воспаление легких. Заболела она от непосильного труда, голода и холода, немцы ведь заставляли батрачить на себя день и ночь. Дедушка, не надеясь на лечебную помощь, все-таки повез жену в немецкий госпиталь за несколько километров в лютый мороз. Оставшиеся дома мама и ее сестра ждали бабушку, то и дело выглядывая в окна. Встретить ее девчушки решили не с пустыми руками: нашли немного ржаной муки, замесили на воде тесто и испекли что-то наподобие печенья.

Увидев подъехавшие сани, они запрыгали от радости по хате. «Мама, мама приехала!». Когда вошел старший брат, они похвастались: «А мы печенье для мамы испекли». И тут только заметили, что у брата на глазах слезы: «Нет больше нашей мамочки!».

Она всегда, моя мама, с невыразимой печалью вспоминала свое опаленное войной детство. Как, услышав рев немецких бомбардировщиков, они бежали в сторону леса и прятались в окопах. Как однажды на краю такого окопа появились каратели и наставили на них с матерью дула автоматов. Как обхватила руками сына и двух дочерей бабушка и закричала что есть силы: «Божечка, спаси моих деточек!». Как фашисты оцепили соседнюю деревню, ее жителей согнали в церковь и сожгли заживо. А потом запылали и деревянные хаты. Остался в живых лишь один подросток, пасший корову на лугу. Он и предупредил бабушкиных односельчан о страшной беде. Успели те скрыться в заранее вырытых землянках в лесной глуши. Многие потом, как и старший мамин брат, ушли в партизаны и сражались с ненавистным врагом.

И вот теперь мы снова вслушиваемся в телевизионные сводки о боях под Дебальцево, о расстрелах мирных жителей в городах Донбасса, о раненых детях и стариках. И я, укачивая на руках своего маленького внука, любуясь его улыбкой, как когда-то моя мама, тихо шепчу: «Только бы не было войны!».