Трагическое сообщение из Украины: в Киеве застрелен известный на Украине писатель и журналист Олесь Бузина

Он родился 13 июля 1969 года в Киеве. В 1992 году закончил филологический факультет Киевского национального университета им. Тараса Шевченко по специальности «преподаватель русского языка и литературы». Работал в ряде украинских изданий: газетах «Киевские ведомости» (1993-2005), «2000» (2005-2006), с 2007 года — автор многочисленных публикаций в газете «Сегодня» и книг, заставлявших националистов подавать на Олеся Алексеевича в суд. Против Бузины было проведено 11 судебных процессов, которые он выиграл. Националисты называли его книги «Тайная история Украины-Руси», «Воскрешение Малороссии», «Вурдалак Тарас Шевченко», «Верните женщинам гаремы», «Докиевская Русь», «Союз плуга и трезуба. Как придумали Украину» не только скандальными, но даже вредными. Но читатели их расхватывали. Эти книги выдержали многочисленные переиздания.

В марте 2015 года Олесь уволился с поста шеф-редактора газеты «Сегодня» из-за «несогласия с цензурой руководства» информационного холдинга, в который входила редакция.

Олесь БузинаБузина придерживался идеи «русского мира», триединства российского народа («малоросов, белорусов и Великороссии»), поддерживал федерализацию и двуязычие Украины, её независимость, двуязычие украинской культуры, широкое развитие украинского и русского языков.

Но обратимся к одной из публикаций Олеся Бузины, вызвавшей ярость у его противников. Называется она «Тайна «Слова о полку Игореве». Опубликована она была в украинской газете «Сегодня» 7 июня 2014 года. Привожу ее в сокращении.

«...Среди древнерусских книг одна всегда вызывала во мне мистический ужас — «Слово о полку Игореве». Я прочел ее в раннем детстве. Лет в восемь.

…Что вызывало у меня ужас? Не поверите: больше всего я уже тогда боялся, что снова вернутся «времена первых усобиц» и встанет брат на брата. Было ли это предчувствием того, что ждет наше поколение? Я рос в Советском Союзе — одном из сильнейших государств в мире. Чувство защищенности, которое тогда было у советских людей, нынешние украинские дети даже не могут представить. Китайская стена на Дальнем Востоке. Западная группа советских войск в Германии. Ядерный щит над головой. И песня: «Пусть всегда будет солнце! Пусть всегда буду я!» В школе нас учили, что Киевская Русь — колыбель трех братских народов. В Москве правил Брежнев — выходец из Днепропетровска. Сомневаться, что народы — братские, не было оснований. Московский инженер получал столько же, как и киевский. «Динамо» Лобановского выигрывало один чемпионат СССР за другим. Бомжа не только на Крещатике (нигде в Киеве!) ни днем, ни ночью было не найти. И все-таки я боялся. Боялся, что это незаслуженное счастье уйдет. Смута, феодальная раздробленность — эти слова преследовали меня уже тогда, как кошмар. Наверное, был у меня дар предчувствия. И когда в 1991 году в Беловежской Пуще трое новых «феодалов» разделили нас, как когда-то князья смердов, а мы только молчаливо внимали, и границы пролегли между прежними братскими республиками, я вспомнил «Слово о полку...» снова. И постоянно вспоминал в «бандитские 90-е», когда новые «князья» делили все вокруг, как и современники Игоря. Разве не современно звучало вот это: «Стал говорить брат брату: «Это мое! И то тоже мое!» И начали князья по малое «се великое» молвити, а сами на себя крамолу ковать, а погании со всех стран приходили с победами на землю Рускую»? Автор «Слова...» всю суть наших бед еще 800 лет назад, в конце XII века определил.
…Рукопись «Слова о полку Игореве» сгорела в Москве в 1812 году, во время войны с Наполеоном. Все последующие перепечатки сделаны по первому печатному изданию 1800 года, озаглавленному «Ироическая песнь о походе на половцев удельного князя Новгорода-Северского Игоря Святославича». Неудивительно, что именно французы потом стали утверждать, что «Слово...» — подделка. Кому же хочется признаваться, что твои земляки уничтожили, как варвары, великий славянский шедевр?

Рыцарственный Игорь был, однако, не так бел, как изображает его автор «Слова...». Симпатию на Руси он вызвал, когда стал жертвой — попал в плен к половцам. У нас всегда прощают прежние грехи страдальцам. В 1169 году, согласно «Повести временных лет», юный Игорь Святославич оказался среди банды князей, ограбивших Киев. Инициатором нападения выступил суздальский князь Андрей Боголюбский. Впоследствии, уже в XX веке, кое-кто из националистических украинских историков пытался представить этот поход как первый наезд «москалів». Но на самом деле Москва тогда была всего лишь мелким острожком, ничего не решавшим, а в якобы «москальском» воинстве рядом с сыном Андрея Боголюбского — Мстиславом — почему-то оказались Рюрик из «украинского» Овруча, Давид Ростиславич из Вышгорода (это под самым Киевом!) и 19-летний черниговец Игорь с братьями — старшим Олегом и младшеньким — будущим «буй-туром» Всеволодом. А в 1184 году Игорь снова «отличился». Великий князь киевский Святослав отправил объединенное русское войско на половцев. В походе участвовал и будущий герой поэмы с братом — неразлучным «буй-туром» Всеволодом. Но стоило союзникам углубиться в степь, как между переяславским князем Владимиром и нашим героем разгорелась дискуссия о методах дележа награбленного. Владимир потребовал, чтобы ему уступили место в авангарде — передовым частям всегда достается больше добычи. Игорь, замещавший в походе отсутствовавшего великого князя, категорически отказал. Тогда Владимир, плюнув на патриотический долг, повернул назад и принялся грабить Северское княжество Игоря — не возвращаться же домой без трофеев! Игорь тоже не остался в долгу и, забыв о половцах, в свою очередь набросился на владения Владимира — переяславский городок Глебов, который захватил, не пощадив никого. А в следующем году приключился тот самый злосчастный поход, по мотивам которого создана великая поэма. Вот только за кадром осталось то, что в составе Ипатьевской летописи содержится произведение, трактующее неудачу Игоря с куда более реалистических позиций. Историками оно условно названо «Повестью о походе Игоря Святославича на половцев». И неизвестный автор его рассматривает плен новгород-северского князя как справедливую кару за погромленный русский город Глебов.

В отличие от «Слова...», где многое дано только намеком, «Повесть о походе...» представляет собой подробнейший отчет. Игорь в ней выражается не высокопарным штилем, а вполне прозаично. В «Слове...» он вещает: «Хочу копье преломить край поля Половецкого с вами, русичи, хочу либо голову свою сложить, либо шлемом испить из Дону!» А в «Повести...» просто боится людской молвы и принимает опрометчивое решение продолжать поход несмотря на затмение солнца, сулящее неудачу: «Если нам, не бившись, вернуться, то срам нам будет хуже смерти. Пусть, как Бог даст».

…Бог дал плен. Автор «Слова...» кратко упоминает: «Тут князь Игорь пересел из седла золотого в седло рабское». Летописец же в «Повести...» детально повествует, как предводитель распадающегося на глазах русского войска пытается повернуть свою побежавшую легкую кавалерию — «ковуев» (одно из его вассальных степных племен), но, не догнав их, попадает в руки половцев «на расстоянии одного полета стрелы» от своих основных сил: «И пойманный Игорь видел брата своего Всеволода, который крепко бился, и просил он душе своей смерти, чтобы не видеть падения брата своего. Всеволод же так бился, что даже оружия в руке его было мало, и бились они, обходя кругом озера».

Тут на зарвавшегося авантюриста, по словам летописца, находит раскаяние. «И рек тогда Игорь: «Помянул я грехи перед Господом Богом моим, как много убийств, кровопролитий сотворил я на земле христианской, как не пощадил христиан, но взял на щит город Глебов у Переяславля. Тогда немало зла испытали безвинные христиане — отлучали отцов от детей, брата от брата, друга от друга, жен от мужей, дочерей от матерей, подруг от подруг, и все смятено пленом и скорбью было. Живые завидовали мертвым, а мертвые радовались, как святые мученики, огнем от жизни сей приемля испытание. Старцы умереть порывались, мужей рубили и рассекали, а жен — оскверняли. И все это сотворил я! Не достоин я жизни. А ныне вижу отмщение мне!»

Не так просты были и отношения Игоря с половцами. По одной из версий, он сам был сыном половчанки. Как бы то ни было, новгород-северский князь охотно вступал в союзы со степняками. Причем не менее часто, чем воевал с ними. Ровно за пять лет до того, как попасть в плен к половецкому хану Кончаку, Игорь вместе с тем же Кончаком отправились в набег на смоленских князей. Потерпев поражение на речке Черторый, они в буквальном смысле оказались в одной лодке. И половецкий хан, и русский князь, сидя рядышком друг с другом, бежали с поля битвы. Сегодня — союзники. Завтра — враги.

Да и в плену у Кончака в 1185 году герой «Слова о полку...» отнюдь не бедствовал. Он даже успел женить своего сына Владимира на дочери этого хана. Мол, чего время терять? Воронье выклевывало в степи глаза погибшим дружинникам, а князь уже вел переговоры с врагом — о будущем для себя и своего удела в Новгород-Северском. Наверное, сидели рядом с Кончаком в юрте, пили кобылье молоко, торговались об условиях сделки. А когда все уже было решено, и православный священник обвенчал княжича и половчанку, принявшую христианство, Игорь, воспользовавшись доверчивостью степняков, ночью вместе с симпатизировавшим ему половцем Овлуром вскочили на коней, когда все спали, и рванули на Русь: «Игорю Бог путь кажет из земли Половецкой на землю Рускую… Погасла вечерняя заря. Игорь спит. Игорь бдит. Игорь мыслию поля мерит от великого Дона до малого Донца. Овлур конный свистнул за рекою, велит князю разумети… Игорь соколом полетел, Овлур волком потек, стряхивая студеную росу, надрывая борзых своих коней…»

…После бегства из плена Игорь проживет еще 18 лет и даже станет черниговским князем. Сразу же после смерти Игоря в 1203 году его брат — тот самый «буй-тур Всеволод» вместе «со всею Половецкою землею», как пишет Лаврентьевская летопись, отправится в поход на Киев: «И взяли и сожгли не только Подол, но и Гору и митрополию святую Софию ограбили и Десятинную святую божницу разграбили и монастыри и иконы ободрали…» По словам летописца, «сотворили великое зло в Русской земле, какого не бывало от самого крещения над Киевом».

…Я отнюдь не желаю развенчивать поэтический образ, созданные автором «Слова о полку Игореве». Просто обращаю внимание на то, что был Игорь грешен. Было на руках его немало крови соплеменников. Не отправься он в свой последний злосчастный поход в Степь, так и остался бы в памяти потомков одним из бесчисленных феодальных разбойников.

…Но важно даже не это. Почему вспомнился мне в очередной раз поход Игоря в землю Половецкую? Да потому, что действие знаменитой поэмы, о чем мы не задумываемся, все ее знаменитые военные сцены происходят в нынешнем Донбассе — примерно в тех местах, где сегодня находится город Славянск. Игорь шел в степь вдоль Северского Донца. Он был северским князем — властителем славянского племени северян. Целью похода его был Дон, притоком которого является Донец. Где-то рядом с солеными озерами возле нынешнего Славянска, в местности, где нет пресной воды, князь Игорь был разбит половцами. Большинство исследователей сходятся именно на этой версии локализации места летописной битвы — именно между озерами Вейсовым и Репным в 1894 г. при прокладке железной дороги через Славянск рабочие выкопали на небольшой глубине множество человеческих костяков и остатков железного оружия — следы знаменитого сражения.

Все мы в той или иной степени — потомки и русичей, и половцев. Две трети нынешней Украины — это бывшая земля Половецкая. И только одна треть — северная — принадлежала Руси. И вот снова в тех же местах, что и восемь веков назад, льется славянская кровь. Снова пришла Усобица. Брат убивает брата. Что не может не наполнять душу мою печалью».

С начала XXI века подобных исторических публикаций у Олеся Бузины было много. И все они вызывали ярость у украинских националистов. Приведенная мною публикация Олеся была напечатана в начале лета 2014 года, когда Юго-Восток Украины не захотел подчиниться украинским националистическим олигархам. После этого президент Украины Петр Порошенко публично заявил, что креститель князь Владимир является создателем «Европейской «Украины-Руси». Но еще в 2007 году Олесь Бузина опубликовал книгу «Тайная история Украины-Руси». В ней он опроверг эту националистическую выдумку. Последовали другие его исторические разоблачительные публикации. Так что у украинских националистов причин для убийства Олеся Бузины было более чем достаточно.

Станислав Аверков, 
член Союза журналистов СССР
и Украины