Завтра – парад Победы. Не простой – юбилейный. Долгожданный. О котором речистые комментаторы успели рассказать, кажется, уже все. Не забыв назвать такой суперпарад лучшим подарком ветеранам-фронтовикам. Однако зачем повторять очевидные вещи? Надо просто делать для жизни немногих оставшихся с нами творцов Победы все, что велят нам наше чувство благодарности этим старикам и долг наследников Победы, коими мы стали гордо именоваться в последнее время.

Честно сказать, не люблю этого громкого самоназвания. По меньшей мере неточного. Если мы и наследники, то скорее не Победы, а Победителей. Того поколения, которое отвоевало для нас ни много ни мало – право на жизнь. Вот за все, что они оставляют нам сегодня, мы и отвечаем. В том числе и за мир, который если и сохранялся в последние
70 лет на земле, то только потому, что оставались на ней эти люди. Прошедшие через военный ад, все вынесшие. И убежденные, что быть войны не должно никогда.


Был месяц май…

Пожалуй, впервые я задумался над этим – страшно сказать! – почти сорок лет назад. В такой же, как и сегодня, нежаркий и капризный май 1976 года. Когда большинство прошедших войну ветеранов еще были с нами. И были по-прежнему крепки, продолжая держать на своих плечах нашу жизнь. Тогда мне посчастливилось: отправили с ракетной точки, где только недавно началась моя офицерская служба, в командировку в родные края, дав под начало небольшую команду из сержанта Игоря Полухина и двух солдат: Бори Лосева и Шуры Игнатова.

Так и оказался я в День Победы совершенно неожиданно для себя дома. Да еще и не один – прихватил с собой своих воинов. А там уже праздничный стол накрыт. Ждали отца с парада. Скоро появился и он. И тоже не один – с сослуживцами по 2-й гвардейской штурмовой авиадивизии, прославившейся в Сталинградской битве. Надо было видеть, как вскочили с места и вытянулись мои бойцы при виде отца в увешанном орденами полковничьем мундире и двух генералов со звездами героя. Но потом, когда пошли за столом разговоры, чуток расслабились, осмелели и приняли участие в общей беседе. Разглядывали фронтовые альбомы, с изумлением узнавая на фото рядом с отцом прославленных маршалов. А когда открыли страницы с фотографиями из нацистского лагеря Майданек, были явно потрясены. Печи, обугленные кости, горы обуви и волос – до сих пор они видели такое только в книгах. И никогда вот так, когда между тобой и событием только объектив фотокамеры, сделавшей снимок в мае1945 года.

Видно заметив это, отец рассказал, откуда взялись эти фотографии. На опустевший концлагерь он и его товарищи наткнулись случайно, гуляя в окрестностях польского города Люблин. Молодость, май, пьянящее чувство Победы… они не сразу поняли, куда вышли и что перед ними. А когда поняли, были потрясены не меньше моих бойцов. Ведь про лагеря смерти в ту пору было мало что известно: фашисты умели прятать свои жуткие тайны… Спустя четверть века этот эпизод возникнет в знаменитом фильме Марлена Хуциева «Был месяц май», снятом по сценарию писателя-фронтовика Григория Бакланова.

Про фильмы и книги о войне в тот день мы говорили много. А еще вспоминали недавнее фиаско американцев во Вьетнаме и подписанный в августе 75-го года Хельсинский акт, устанавливавший, казалось, вечный мир в Европе. Все это было в ту пору на слуху, и я с удивлением и радостью отмечал для себя, что ребята мои, что называется, в теме. Что все, о чем говорили за столом эти увешанные боевыми орденами гвардейцы, их волновало. Вот тогда и подумал впервые о наследниках Победителей и о том наследстве, что будет доверено нам. А еще о том, что нет у нас между «отцами» и «детьми» пропасти непонимания. И это счастье. Потому что разрыв между поколениями всегда оборачивается неисчислимыми бедами.


Развод по-американски

Конечно, о том, какие драмы поджидают впереди страну, никто из нас, сидевших тогда, почти 40 лет назад, за праздничным столом, и помыслить не мог. Да и как заглянуть в 91-й год с его эйфорией распада или во вновь расколовший мир 2014-й? Хотя… Вспоминая службу на послевоенной Западной Украине, отец заметил:

– Бациллы бандеровщины на Украине не убиты…

Что явно удивило Игоря Полухина:

– Я вот в Донбассе живу, у нас там никакой бандера не пройдет…

На днях разговаривали по скайпу с Игорем. После нескольких месяцев скитаний в поисках спасения от гражданской войны вернулся он с семьей в родной Торез. Просторный дом, что строил несколько трудных лет, по счастью, уцелел. Можно было бы сказать: повезло Игорю. Да вот только сына потерял: не выдержало у молодого парня сердце… И стал Роман Полухин еще одной жертвой войны со своим народом, развязанной дорвавшимися до власти в Киеве духовными наследниками Бандеры.

И жертв таких не счесть. Причем это не только те, кто лег в землю, будучи убитым в боях или не выдержав страданий. Разве миловидная девушка на киевской улице, рассказывающая, как «в Одессе загорелся дом, и там было много русских, а украинские парни всех спасли», – не жертва? Если в ее столь тщательно промытых бандеровцами мозгах прошлогодние трагические события в Одессе приобрели такой оттенок, то что может помнить эта стерильная душа о другом доме, именуемом рейхстагом? Про Знамя Победы, которое советские воины водрузили над ним 2 мая 1945-го – ровно за 69 лет до огненного кошмара в одесском Доме профсоюзов?

На таких и рассчитаны публикации, подобные той, что на днях появилась в американской «Лос-Анджелес таймс». В респектабельной газете работают умные люди, в совершенстве овладевшие искусством говорить кому надо заведомые глупости. Вот и предложили они центром юбилейных торжеств по случаю Дня Победы считать не Москву, а… Киев. (Представляю, как взъярились поляки, объявившие было свою страну чуть ли не единственной державой-победительницей). По выражению газеты, Россия ведет себя «неправильно». И из-за такого поведения русских западным лидерам просто «неудобно»: «Они не могут сидеть на Красной площади и смотреть парад российских военных, чьи товарищи совсем недавно воевали, а, может, и до сих пор воюют на востоке Украины, всего в 500 километрах к югу от Москвы».

А дальше в ход идет уже грубая лесть: мол, в процентном отношении Украина потеряла в войне больше людей, чем Россия. И от этого, по лукавой логике американской газеты, обладает своего рода монополией на звание победителя. Вполне достаточно, считает «Лос-Анджелес таймс», чтобы Киев стал «оправданной альтернативой» Москве.

Если так рассуждать, то можно с полным основанием утверждать, что США со своими 250 тысячами потерь, большая часть которых пришлась к тому же на войну с Японией, вообще не имеют отношения к победе над Германией. Но эту логику газетчики из «Лос-Анджелес таймс» оставляют, что называется, за скобками. Не скрывают лишь истинную причину своего на первый взгляд нелепого предложения: уж очень хочется затолкать Россию за ее независимую позицию поглубже в изоляцию.

Но ведь срабатывает же! Спустя 70 лет после беспримерного подвига, совершенного всеми народами Советского Союза, нашим бывшим союзникам удалось-таки развести многих из них по разным окопам. Понятие «развод» они использовали буквально во всех его значениях. Сначала надули, потом поссорили и теперь хотят надуть снова.


Георгиевская лента – нарезанная и в мотках

Отчего же откровенно примитивная тактика, демонстрируемая сегодня Западом, оказывается посильнее многих наших громких лозунгов и железобетонных идеологем? Не потому ли, что многие годы мы в отношениях как с братскими народами, так и с недавними соперниками в холодной войне исходили не из реалий, а из иллюзий? Были «обманываться рады»? Не потому ли, что позволили звону монет едва не убаюкать собственные разум и чувство Родины?

Недавно наткнулся на объявление: «Продаем георгиевскую ленту нарезанную и в мотках. Отправляем в регионы». И невольно представил, как нарезают полосками славу. Как скатывают в мотки подвиги. А потом цепляют как украшение, как пикантную деталь туалета. «Вам так к лицу эти оранжевые полоски…». Грустно говорить, но, как это нередко бывает, зародившееся в «низах» прекрасное движение народной души «верхи» заорганизовали, медленно, но упорно опуская его до китчевого аттракциона. И вот уже символ нашей Победы можно встретить на упаковках с картошкой и даже... на водочных бутылках...

Сегодня у нас азартно принялись подсчитывать, сколько и каких зарубежных лидеров приедет в Москву на юбилейный парад Победы. Да бог с ними, с королями и президентами, пусть себе празднуют где хотят! Тем более что некоторые рады были бы не праздновать вовсе… Все эти 70 лет День Победы был прежде всего НАШИМ. Был самым народным праздником. Днем, в который неизменно вспоминали и павших, и выживших. И были благодарны им за то, что сумели они, покрыв себя славой, покончить счеты с великой и страшной войной и вернуть мир на нашу землю.


Одна на всех

А там, глядишь, и наши либеральные объективисты подоспели. То уклончиво намекают: неправильно-де воевала наша армия. А что до зверств оккупантов на нашей земле, то а ля герр, знаете ли, ком а ля герр... То утешают: все проходит, уйдет и память о войне. Будем вспоминать ее так же, как Отечественную 1812 года. Далось же им это сравнение… Но разве «гроза двенадцатого года» забыта и не способствовала формированию российского национального характера? Разве не отложилась в умах и душах вечной книгой Толстого? Так и Победа в Великой Отечественной – одна на всех. Она абсолютна. Была, есть и будет с нашими людьми – независимо от любой политической погоды.

Так и память. Без нее общество – что обезьяний питомник. Вот почему так усердно лупят изо всех орудий по памяти наши, простите за выражение, «партнеры». И рады были бы, если георгиевская ленточка, оказавшись разрезанной на кусочки, перестала бы связывать людей, народы и государства, победившие фашизм.

Уже 70 лет в День Победы мы сильнее ощущаем свою общность. Ощутим ее вновь и завтра на параде Победы, когда – в который уже раз! – «выйдет к солдатам маршал, совсем не знавший войны». Но помнящий о ней, как помним ту войну сердцем все мы.

…Май 1976 года. Сразу несколько поколений за столом. Все счастливы.

И все еще живы.