Исполнилось 55 лет со дня расстрела новочеркасских рабочих. Трагедия остается темным пятном и черной дырой в советской истории России. Ребята, а вы не боитесь, что все может повториться?

Нет правды на земле. Но правды нет и выше…

С именем Никиты Хрущёва связывают и «эпоху позднего реабилитанса», то есть освобождение из лагерей десятков тысяч репрессированных, и «оттепель», и массовое строительство бесплатного жилья для населения (те самые «хрущобы», которые теперь сносят в Москве). Но с Хрущёвым навсегда связан и первый публичный расстрел советской рабочей демонстрации.

До сих пор перед глазами: я, шестилетний мальчишка, в начале июня 1962 года слушаю, раскрыв рот, как наш сосед дядя Коля, вернувшись со смены на «Электроаппарате», собрал вокруг себя нескольких мужиков и с бледным лицом рассказывает, как у стены их завода несколько новочеркасских рабочих призывали ростовских собратьев бросать работу и присоединяться к ним. Зачем присоединяться, почему бросать - для меня, дошколёнка, было непонятно. Да и что мне дядя Коля, пробежал бы я мимо - мяч попинать с ребятами или поиграть в «чилику». Но испуганное лицо соседа и растерянные физиономии мужиков навсегда врезались в память. 

О новочеркасской бойне я услышал позже, лет в 14, от дяди Жени - мужа моей тети Светы. Они оба, молодые строители, оказались в Новочеркасске сразу после трагических событий. И опять не могу забыть жуткое выражение лица рассказчика, когда он вспоминал, как поливальные машины смывали кровь с мостовых... 

Новочеркасская трагедия остается темным пятном и черной дырой в советской истории России. Сегодня рабочих Новочеркасского электровозостроительного завода (НЭВЗ) и примкнувших к ним горожан принято выставлять безропотными жертвами. С другой стороны, говорят, что «сабантуй» был устроен «уголовно-хулиганствующими элементами». И даже казаками, которые... хотели отделиться от СССР и создать Область Всевеликого войска Донского! Истина, как водится, лежит посередине…

Королевские пирожные и пролетарские пирожки

Многие «аналитики»любят говорить об элементе «случайности» в событиях 1962 года. Дескать, правительство повысило с 1 июня розничные цены на мясо и колбасу на 30%, масло стало дороже на 25%. И в то же время руководство НЭВЗа увеличило нормы выработки для рабочих, снизив их доходы на 20-30%. Вот так совпало.

Так, да не так. Нормы увеличивались на заводе регулярно с февраля  по апрель. Народ скрежетал зубами, но терпел. А вот в мае очередное повышение действительно наложилось на скачок цен. Но какая же тут случайность, когда руководство завода почти полгода ужесточало эксплуатацию, а руководство страны проводило нелепую, безмозглую, некомпетентную экономическую политику?! Когда котел перегревается, он обязан взорваться.


Руководство НЭВЗа почти полгода ужесточало эксплуатацию пролетариев, а руководство страны проводило нелепую, безмозглую, некомпетентную экономическую политику.


Почему трагедия произошла именно в Новочеркасске? Ведь, по данным КГБ, повышение цен спровоцировало 58 забастовок и 12 демонстраций по всей стране: в Москве, Ленинграде, Донецке, Днепропетровске, Горьком, Тамбове, Тбилиси, Новосибирске, Челябинске, Загорске, Пензе, Хабаровске, Киеве, Минске... Но до расстрела дошло лишь на Дону. А дело в том, что 145-тысячный Новочеркасск был не просто промышленным центром. Версия «чекистов» насчет «отделения» от СССР не случайна: город в свое время являлся столицей Войска Донского, к 1960-м годам здесь было еще немало расказаченных, раскулаченных, имевших к власти свои счеты. Не говоря уже о бывших осужденных. Их на учете стояло 1586 человек, в действительности - на порядок больше, не считая отпетого хулиганья, которое, увы, всегда тесно связано с рабочей средой.


«Не хватает денег на мясо - жрите пирожки с ливером!»
(Борис Курочкин, директор НЭВЗа в 1962 году)


НЭВЗ стал центром беспорядков не случайно. Именно сюда, на самое тяжелое производство, после «зоны» направляли бывших «сидельцев». Я  уже в 1980-е годы несколько раз бывал в цехе, связанном с химической обработкой (там трудилось много освободившихся уголовников): постоянно не хватало перчаток, руки людей были изъедены химрастворами, стоял ядовито-едкий запах... Текучесть кадров была чудовищной. С 1956 по 1960 годы отсюда уволились 19 тысяч человек. В подавляющем большинстве люди жили в ветхих бараках, жилье не строилось. И вот именно здесь, в нечеловеческих условиях  среди взрывоопасного контингента, руководство завода в течение почти полугода выжимало из рабочих последние соки!

Достаточно было чиркнуть спичкой... И чиркнули. Говорят, французская королева Мария-Антуанетта якобы ответила на жалобы парижан о нехватке хлеба: «Нет хлеба - ешьте пирожные!». На самом деле это миф. Но вот директор НЭВЗа Курочкин воплотил его в жизнь, лишь переиначив на русский лад. Когда рабочие возмущенно обратились к нему, спрашивая, почему в столовой подорожали пирожки с мясом, Борис Николаевич по-королевски бросил: «Не хватает денег на мясо - жрите пирожки с ливером!». 
И началось... Эта фраза облетела весь завод, вдохновляя на протест даже здравомыслящих.

Советский бунт, бессмысленный и бестолковый

Обратите внимание на упоминание здравомыслящих. На самом деле, даже несмотря на критическое положение, среди рабочих НЭВЗа было большинство людей, понимавших, что насилие с их стороны породит ответное насилие власти и приведет к кровавым жертвам. Я беседовал с участниками трагедии, изучал редкие материалы (показания участников с обеих сторон, стенограммы судебных заседаний). Даже сотую часть не поместить в эту статью. Но вывод совершенно ясен: поначалу и власть, и забастовщики пытались избежать кровопролития. Протест начался с советскими лозунгами, с портретами Ленина. Получив 1 июня сообщения о событиях в Новочеркасске, Хрущёв распорядился: «Армию можно привлечь, но оружие не применять». Он уже столкнулся с протестами по всей стране и сумел с ними справиться. Чего нервничать?

Однако ко 2 июня настроение Никиты Сергеевича резко изменилось. Выступая на митинге советско-кубинской дружбы в Кремле, Хрущёв заявил: «Враг выступает перед нами уже не с винтовкой в руках, он может быть одет в такую же рабочую блузу, как вы... Враги всегда использовали и будут использовать наши трудности». Новочеркасцы стали врагами, которых «следует одернуть» (цитата из той же речи).

Что же изменилось? Некоторые склонны связать перемену настроения Хрущёва с его личной обидой на рабочих НЭВЗа. Дело в том, что в полдень 1 июня заводчане, разобрав штакетник, преградили путь пассажирскому поезду Саратов – Ростов. Именно тогда к плакату «Мясо, молоко, повышение зарплаты!» добавился новый лозунг: «Привет рабочему классу! Хрущёва на мясо!», написанный на остановленном составе. То есть волнения оказались нацелены персонально на Никиту Сергеевича.

Не думаю, что это так. Хрущёв, конечно, был человеком вспыльчивым, однако вряд ли ни в одном из других городов, охваченных волнениями, не появлялись подобные призывы. Но ведь в людей не стреляли! Суть в другом. Перелистывая протоколы допросов, я ужасался тому, как рабочие абсолютно искренне, бесхитростно и открыто признавались, что на протесты выходили в изрядном подпитии, несли такую ересь, до которой в трезвом виде даже не додумались бы. Виктор Уханов 1 июня после вечерней выпивки, идя на работу, опохмелился с собутыльником, а позже взобрался на стоящий саратовский поезд и орал, что остановил его лично, а к НЭВЗу присоединятся Ростов, Шахты, Таганрог... 

В это время хулиганы били стекла вагонов (где находились и женщины, и дети), потом стали избивать тех, кто пытался угомонить «массовиков-затейников». То там, то тут вспыхивали драки между пьяными, разбрасывались бутылки, толпа шарахалась из стороны в сторону.

Протест постепенно приобретал форму русского бунта. Взбаламученные и не вполне трезвые люди ворвались в здание милиции и попытались отнять у сотрудников автоматы, при этом одного из них стали избивать. Результат - четыре трупа нападавших. Кто мне может объяснить, для чего было нужно это нападение?! Нападали и на другие объекты, били милиционеров, кого-то призывали даже повесить…

Первоначальная цель протеста была абсолютно справедливой. Однако стихийно возникшее движение не обрело своих лидеров, стало превращаться в массовые беспорядки. Что тоже можно понять - никто из представителей власти не привык разговаривать с народом: ни секретарь обкома КПСС Александр Басов, ни члены  Политбюро КПСС, вылетевшие в Новочеркасск. Народ был озлоблен, власть - ошеломлена. Применили известный прием: «разделяй и властвуй». Приказ выпустить залпы поверх голов дал начальник Новочеркасского гарнизона генерал-майор Иван Олешко бойцам внутренних войск, в основном - азиатам и кавказцам. Затем стали стрелять прямо в толпу... Сколько человек погибло - до сих пор неизвестно, часть документов засекречена. По последним данным, убито 26 человек, ранено 87, семеро расстреляно по приговору суда. 


Вспыхивали драки между пьяными, разбрасывались бутылки, толпа шарахалась из стороны в сторону. Протест приобретал форму русского бунта.


Но ведь стрельба началась, когда толпа ринулась штурмовать здание горкома партии. Зачем?! Да потому что среди работяг было немало провокаторов из бывших уголовников, которые подогревали толпу, и без того изрядно подогретую спиртным. Из песни слов не выкинешь.

О судилище, которое последовало вслед за кровавой бойней, следовало бы написать отдельную книгу. Людей нередко сажали на чудовищные сроки (до 15 лет лишения свободы). 

Но я вспомню лишь один эпизод. На открытии музея жертв Новочеркасской трагедии я вдруг услышал: «Батюшки! Это же я!» - невольное восклицание моего однофамильца Нколая Сидорова перед фотографией из старой газеты на стенде. Подпись под фото гласила, что на нем запечатлен один из зачинщиков беспорядков, ярый антисоветчик. На груди у человека с фото стоял жирный крест. «Мне сказали, что это – фотография из чекистских архивов, - пояснил Сидоров. – А крест означает, что я был кандидатом на расстрел… Только я вовремя скрылся на Кавказ. А затем при Брежневе осужденным скостили сроки наполовину, а про меня и вовсе забыли».

Но нам о Новочеркасске забывать нельзя. Между тем журналист и исследователь новочеркасской бойни Татьяна Бочарова рассказала, что памятник жертвам новочеркасского расстрела в городе был установлен на областные деньги и на средства, выделенные фондом Сороса: «Центральным властям, видимо, наплевать на эту трагедию. Забыли демократы, по чьим костям пришли к власти».

Ребята, а вы не боитесь, что все может повториться?