Бойня в Московском областном суде: как прикажете понимать?

«Мы бежали с тобою, замочив вертухая...»

Август с самого начала ошарашил: впервые в истории России (и дореволюционной, и современной) совершена попытка массового вооруженного побега из здания суда!

1 августа в Мособлсуде прошли очередные слушания по громкому делу «банды GTA». Организованную преступную группу из девяти уроженцев Таджикистана, Киргизии и Казахстана назвали так по аналогии с компьютерной игрой Grand Theft Auto («Грандиозный угон автомобилей»), в ходе которой игроки крадут машины, время от времени грабя и убивая водителей. В жизни разбойники убивали своих жертв всегда. На их счету - 17 трупов и двое раненых. Все происходило просто: на дорогу (трасса «Дон») кидали «шипы» и «колючки», а когда водители останавливались, чтобы сменить колесо, на них нападали и убивали. 

Судебное заседание проходило на четвертом этаже здания. Слушания завершились быстро. Оставалось вывести подсудимых из суда и доставить в СИЗО. Начальник группы конвоя решил использовать специально предназначенный для таких случаев лифт. Первую группу из пяти подсудимых сопровождали два конвоира - 38-летняя Елизавета Лукьянова и 47-летний Михаил Фартушьян.


В мае 2003 года Александр Савко и Андрей Заводский, обвиняемые в разбое, отобрали у конвоира пистолет и, пока судьи были в совещательной комнате, сбежали из питерского суда. Вскоре их задержали.


Когда лифт тронулся, бандитам удалось его остановить (предположительно, они одновременно подпрыгнули). После этого «отмороженная пятерка» накинулась на конвоиров и стала их избивать. Нападение произошло в 13.50. Лукьянчиковой сломали нос, Фартушьяна за малым не удушили. Затем «побегушники», отобрав ключи, освободились от наручников, завладели двумя пистолетами и обоймами с 32 патронами, рассчитывая пробиться на волю, прикрываясь конвоирами.

Лифт находился между этажами от 10 до 15 минут. Нападение фиксировала камера видеонаблюдения, а у конвоиров работали рации. В это время на третьем этаже завершилось заседание по не менее громкому уголовному делу банды бывшего главы администрации города Миасс (Челябинская область) Виктора Ардабьевского и восьми его подельников. Бандиты занимались заказными убийствами, рэкетом и мошенничеством. Шестеро бойцов Росгвардии, охранявших этот процесс, находились во дворе суда. Узнав о нападении, они вернулись в здание. Четверо заняли позиции вместе с полицейскими на втором этаже, двое поддерживали группу конвоя на третьем.

Спецлифты выходят в конвойные комнаты. Эти помещения отделены от залов заседаний узким коридором. Когда беглецы вышли в этот коридор, их встретили огнем. Бандиты стали отстреливаться и ранили в плечо прапорщика Росгвардии Михаила Ананичева. Затем, бросив заложников и нескольких подстреленных «своих», попытались укрыться в зале заседаний. Но здесь их тоже встретил огонь на поражение. В результате Абдумуким Мамадчонов, Мирзомавлон Мирзошарипов и Холик Субханов были убиты на месте, Фазлитдин Хасанов и Зафарджон Гулямов - тяжело ранены (Хасанов позже скончался в больнице). 

Побег удалось предотвратить. Всего прозвучало 26 выстрелов с обеих сторон. Следственный комитет возбудил уголовное дело по статьям 317 (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа), 226 (хищение либо вымогательство оружия) и 313 УК РФ (покушение на побег из-под ареста или из-под стражи).


Бдительность – не наше оружие

Боевые действия в Мособлсуде буквально «поставили на уши» всю Россию. Прежде всего, вопросы возникли к конвойной службе. 

Инструкции, по которым должны действовать конвоиры, нарушены от А до Я, возмутился директор Росгвардии генерал армии Виктор Золотов. «В лифте должен быть один преступник и два конвоира, не меньше, но никак не два конвоира и пятеро преступников», – отметил он. Наручники подсудимых были защелкнуты не сзади, как положено, а спереди, что позволило бандитам успешно совершить нападение. 


В 2009 году из Тверского суда Москвы сбежал сорокалетний мужчина, обвиняемый в крупном мошенничестве. Когда его вывели на улицу, арестант оттолкнул конвоиров и удрал прямо в наручниках. Поиски беглеца оказались долгими, но успешными.


«Вообще-то преступнику, даже особо опасному, можно надевать на запястья «браслеты» и спереди, - уточнил Павел Петрович А. (фамилию не указываю по его просьбе), прослуживший оперативником в службе исполнения наказаний более 20 лет. - Но в этом случае он должен быть пристегнут к конвоиру, причем каждый конвоируемый сопровождается несколькими сотрудниками. Фигурантов по одному делу содержат отдельно и в СИЗО, и по прибытии в суд. Вместе они только в клетке зала заседаний. И уж тем более опасных убийц необходимо конвоировать поодиночке по специальной изолированной лестнице. Не стоит их перевозить в спецлифте. Если же приходится, то опять-таки - по одному, пристегивая к поручню. Но даже этого не было сделано! Иначе нападение оказалось бы невозможным. Или двое конвойных сами отдали бандитам ключи от наручников, а потом дали себя избить? Маловероятно».

Адвокат одного из подсудимых Абубакар Манаев сообщил РИА «Новости», что усиленного конвоя членов банды никогда не было, привлекались всегда по 2–3 полицейских: «Не конвой, а одно название». Это - чушь. Ведь девять подсудимых были разделены на две группы, часть конвоиров ожидала первую пятерку внизу. Именно их усилили бойцы Росгвардии, причем конвой и предотвратил побег (участие в перестрелке принял лишь один гвардеец).

Но есть вопросы и к Мосгорсуду. Его сотрудники не обеспечили вовремя эвакуацию из здания гражданских лиц и подсудимых. Если было ясно, что в лифте совершено нападение, а он стоял между этажами почти четверть часа, что же мешало вывести людей? Однако, когда началась перестрелка, в залах спокойно шли заседания! Адвокат Софья Рубасская даже записала звуки выстрелов на диктофон. Представляете себе, что было бы, если бы преступникам удалось прорваться? 


- В феврале 2016 года в Томской области 21-летний обвиняемый в краже пытался убежать из суда и даже успел сломать турникет. По беглецу открыли огонь, он получил смертельное ранение и скончался.


К тому же не факт, что лифт остановили участники банды. Некоторые адвокаты заявляют, что подобные технические сбои лифтов в Мосгорсуде случаются часто. Начальник пресс-службы МВД по Московской области Татьяна Петрова пояснила журналистам, что на третьем этаже, где вышли преступники, произошло «аварийное открытие лифта». Это как понимать? Остановку обеспечили специалисты-техники? Но советник Росгвардии Александр Хинштейн рассказал, что полицейские и гвардейцы заняли позиции на двух этажах, не зная, где именно «тормознет» кабина. Почему же их не предупредили, что лифт «аварийно откроют» именно на третьем этаже? 

Вопросов много - ответов мало. Будем ждать. Как говорится, «следствие покажет».


Назад, в «лихие 90-е»?

По поводу попытки побега из Мособлсуда ряд специалистов отметили, что виной - не только грубейшее нарушение инструкций, но и то, что у конвоиров, говоря словами Володи Шарапова из «Места встречи...», «глаз замылился». Служба не престижная, мало оплачиваемая, со временем притупляется чувство опасности... Поэтому конвой и отступает от жестких предписаний: заморишься каждого «разбойника» поодиночке водить, давай всех скопом! А начальство закрывает глаза на такие «мелочи»: и без того некомплект сотрудников огромный, до 30% и выше, начнешь придираться - вообще ни одного не останется.

В основном согласен. Однако проблема выходит далеко за рамки отдельного случая безответственности и разгильдяйства, она поднимается на государственный уровень. Ведь мы это уже проходили в начале 90-х годов, когда захваты подследственными и осужденными сотрудников СИЗО и колоний были делом почти обыденным! Причина та же: наплевательское отношение к этим сотрудникам со стороны государства, абсолютное неуважение к тем, кто работает в местах лишения свободы и конвойной службе. Отсюда - низкая зарплата, некомплект, текучесть кадров. На эти места часто в условиях безработицы шли не мужчины, а женщины. Что особо провоцировало арестантов. Один из захватов женщины - младшего инспектора произошел в 1993-м и в нашем ростовском СИЗО-1. Не буду называть фамилий, хотя помню все прекрасно. Нападавшие использовали заточку, пытались путем ультимативных переговоров вырваться на волю, но их обезвредили. Однако в других регионах подобные случаи приводили к жертвам среди сотрудников.


Бывший спецназовец Тахир Тахиров и ранее судимый житель Грозного Дмитрий Бирюков обвинялись в разбое и дали стрекача 24 февраля из подвальной камеры Железнодорожного суда Ростова, пробив отверстие в стене и сделав подкоп. Их задержали 9 марта. Как говорится, от праздника до праздника…


Но важно отношение части общества к этим событиям. О захвате заложницы сняли фильм. И вот он попадает на ЦТ, где его комментирует редактор «Газеты для зэков»: вот, мол, вы жалеете эту дамочку в погонах. А не задумались над тем, почему она работает в тюрьме? Да потому что место это - хлебное! «Вертухаи» носят арестантам наркоту, водку, передают тайные записки - «малевки». И получают солидный приварок. Кто от таких денег откажется? Можно и под «пикой» постоять. Широким жестом мазнул грязью всех скопом. Между тем женщина, о которой идет речь, - порядочный, добрый и честный человек.

Спору нет: всякое случается. Сами бывшие конвойники рассказывают: с подсудимым, который перед заседанием попадает в «отстойник» (подвальную камеру) облсуда, можно пообщаться без проблем. В прежние времена это стоило 500 рублей, которые тайно вручали охраннику. Сейчас - намного больше. Договаривается обычно адвокат. 

Чтобы служба была безупречной, не худо бы государству подумать и о самих служивых. В конце XIX века одесский тюремный надзиратель при зачислении на службу получал бесплатно и в тот же день казенную квартиру плюс добротную форму, дрова, керосин и сухой паек... Конкурс доходил до ста человек на место. Нынешний контролер СИЗО получает в разы меньше дореволюционного коллеги, о жилье и вовсе умолчим.

Кстати, в середине 90-х сотрудникам уголовно-исполнительной системы повысили жалованье в несколько раз. Захваты заложников прекратились. В начале 2000-х положение сотрудников пенитенциарной (тюремной) системы тоже менялось к лучшему. Но сейчас оно семимильными шагами возвращается к самым черным дням «перестройки». И если это срочно не исправить, возможны катастрофические последствия, по сравнению с которыми драма в московском облсуде покажется детсадовским утренником. 

Но у нас в России перемены к лучшему наступают чаще всего после катастроф, наводнений, землетрясений и прочих стихийных бедствий. Какое из них должно произойти, чтобы избежать в будущем повторения событий в Мособлсуде? 

Вопрос на миллион рублей. Звонок другу не поможет...