Что ждать российским ученым, изобретателям в будущем?

Недавно была на презентации образовательного проекта «Летово», весьма неоднозначного. Представляют его как благотворительный, но плату с учеников из состоятельных семей брать будут. Отбор – по результатам тестирования. Пройдут его, как обещают, самые мотивированные и развитые дети. 

Условия в «Летово» для обучения и развития – высший класс, так что отбоя от кандидатов не будет. И какую-то часть (пусть даже организаторы проекта преследуют где-то и коммерческий интерес) составят дети действительно умные, способные, образованные и творческие – они будут образцами для других, станут побеждать на всевозможных конкурсах (в общем, будут у школы – как медаль на груди). Обещают, что выпускники «Летово» получат возможность поступить в любой вуз страны и мира. И вот здесь я, с одной стороны, жалею, что таким образом самая интеллектуальная молодежь может покинуть нашу страну навсегда, с другой – радуюсь: уж слишком невнимательно относятся в нашем государстве к его главному богатству – людям. Не исключение – россияне со светлейшей головой.

Мой знакомый, бывший сотрудник конструкторского бюро, говорит, что из немалого штата его сослуживцев до пенсии, может быть, доживут он и еще один мужчина. Остальных в живых уже нет. «Спились или сердце не выдержало», – подытожил собеседник. Судьбы пошли под откос во времена перестройки, когда КБ, занимавшиеся уникальными разработками, просто закрыли, выставив Кулибиных и Левшей на улицу.

Другой мой знакомый – преподаватель ДГТУ, инженер Юрий Савченко сетует, что интеллектуальное право не преподается должным образом нашим потенциальным изобретателям ни в ДГТУ, ни в ЮФУ. «Стоит ли удивляться потом, что Израиль за год оформляет сотни международных патентов, про Европу и США – молчу, а у нас, смешно сказать, десятка не наберется, – пожаловался Савченко. – А ведь открытия делаются».

Делаются, но, что не менее интересно, не только не патентуются, но и не применяются. Пример – изделия инженера-самоучки Геннадия Холодного. Не имея ни одного оконченного высшего образования, он сделал сотни уникальных разработок в совершенно разных областях, имеет множество российских патентов. Еще в младших классах он изобрел сеялку для посадки многоколосной пшеницы... Сегодня ему – 80. Количество «придумок» росло пропорционально возрасту. Он служил – и придумывал. Занимался изобразительным искусством – и придумывал. Ушел на пенсию – и придумывает по сегодняшний день. Среди его разработок – вертолет, который работает «ни на чем» (механизм приводит в движение разность весовых категорий), маленький роторный двигатель мощностью 240 лошадиных сил при тройной экономии топлива, и – ни одного поставленного на промышленную основу изобретения. Правда, здесь не учитываются те моменты, когда разработки Холодного брали на вооружение на Западе, и, выдавая за свои, патентовали и реализовывали.

– Вам не обидно, что в родной стране вы так во многом и не реализовались? – спрашиваю пожилого изобретателя.

Но он словно не слышит меня. У него по-прежнему много идей, некоторыми интересуются весьма солидные предприятия: Ростовский вертолетный завод, аграрный университет. Дай бог, идеи реализуются. Но ведь фактически всю жизнь самородок, которого должны были бы беречь как зеницу ока, был никому не нужен со своими разработками. Хорошо – не спился, сердце выдержало. А теперь скажите: имеет ли смысл повторять его подвиг какому-нибудь даровитому подростку, у которого, как обещают, сегодня есть возможность поступить в «Летово», а затем уехать за границу? Увы, мне кажется, нет.