Чем дольше живу и больше вижу, тем больше понимаю, что, думая о подъеме рождаемости в целом, в государстве почему-то забывают о конкретном ребенке, его матери, семье. 

Родился сын. В роддоме, где он появился на свет, детей родилось столько, что раскладывать мамаш было просто негде, и врачи уверяли друг друга, что выход только один: прекратить принимать рожениц на какое-то время. Не прекратили, но кошмарные разговоры про то, как могут отказать принимать женщин, у которых вот-вот появится малыш, в память врезались, наверное, навсегда. 

После рождения ребенка надо было оформлять документы. Больше всего осложнений вызвало оформление сертификата на материнский капитал. Сделать может только мать. А ведь ей нередко приходится через раз да каждый час кормить младенца, перепеленывать, обмывать и т. д. Но думали ли об этом те, кто принимал законы? Или по жизни они сталкивались только с ситуациями, когда мать без проблем найдется кому заменить? В общем, сертификат мы оформляли долго и до сих пор помним, как это было. 

Сегодня каждое утро мы с сыном добираемся до садика на маршрутке. Пешком не дойдешь – далеко. Почему нам дали направление именно туда, когда в шаговой доступности четыре садика, – непонятно. Сказали, что в группах ближайших к нам дошкольных учреждений уже нет мест. Почему тогда они нашлись для ровесников сына, хотя, знаю, в очередь на место в садик они стали даже позже нас, – вопрос. В любом случае каждое утро с трехлетним малышом я, извините, «всовываюсь» в забитый транспорт. Выходить приходится за остановку от садика. Почему? Потому что возле садика ее просто нет. Не может останавливаться транспорт, идущий по кольцу, на площади Энергетиков. Другим транспортом добраться до садика не могу. В плохую погоду с такой дорогой одна мука. Я думаю, можете себе представить, что такое семь – десять минут ходьбы в дождь с ветром с трехлетним ребенком. 

Поскольку из садика едем тоже в час пик, дорога домой – не лучше. 

Дочь ходит в школу № 1. Мы приписаны к этой школе. Почему к ней, когда до лицея № 11 в разы ближе, непонятно. 

В общем, мелочи вроде бы: там понервничали, тут опоздали, где-то замолкли, когда-то застыли, – но в конечном итоге выматывает это здорово. «А как люди в войну, после войны детей растили?» – иногда слышишь риторический вопрос и начинаешь чувствовать себя заевшимся нытиком. Но потом я вспоминаю свою знакомую из Израиля, у которой 6 детей. Она никогда никуда не спешит, но при этом всюду успевает, работая на двух работах. «Найти любую работу на любое время и отвести детей в садик на столько, на сколько мне удобно, для нас не проблема», – говорит она. А ведь Израиль находится в бесконечном конфликте с Палестиной. И если уж вспоминать об условиях военного времени, то, скорее, применительно к этой стране. Однако там ничего похожего по отношению к детям не происходит. И вот там-то рождаемость – ого-го какая! Потому что, думая о росте населения, надо, наверное, не забывать о каждом конкретном человеке, который этот прирост обеспечивает.