Горькие мысли о светлом празднике

Слово, сбросившее оковы рабства


Для меня тема этой недели – День учителя. Конечно, можно было бы написать о Дне работника угрозыска или празднике Савватия Пчельника. Но при всём уважении к Савватию и операм я всё же выбираю педагога. 

Ох уж эти плоды просвещения… Со студенческих лет не очень люблю слово «педагог». Память – штука вредная. В Древней Греции педагогами называли рабов, обязанных ухаживать за хозяйскими детьми. Увы, и сегодня немало родителей, почитающих учителей за холопов, на которых можно сбросить все тяготы воспитания собственных чад. А стало быть, и ответственность за недостатки этого воспитания.


В Древней Греции педагогами называли рабов, ухаживающих за хозяйскими детьми. Увы, и сегодня немало родителей, почитающих учителей за холопов.


По счастью, со времён античности многое изменилось, и профессия педагога утратила рабский оттенок. Во всяком случае, хотелось бы на это надеяться. Педагог, преподаватель и учитель в сущности означают одно и то же, разве что с некоторыми нюансами. Поэтому считается, что День учителя – профессиональный праздник всех работников сферы образования. 

Правда, не все с этим согласны. Тут вот какое дело. В Советском Союзе День учителя впервые был учрежден указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 сентября 1965 года и выпадал на первое воскресенье октября. Но позднее, в 1994 году, ЮНЕСКО (Организация ООН по вопросам образования, науки и культуры) учредило свой праздник – Всемирный день учителей, который отмечается 5 октября. Президент России Борис Ельцин 3 октября 1994 года подписал указ, согласно которому наша страна празднует национальный День учителя одновременно со всемирным. 

Казалось бы, всё ясно. Однако, к великому своему удивлению, я обнаружил, что в нашем Отечестве, помимо Дня учителя, существует ещё и День преподавателя вуза! Он по-прежнему выпадает на первое воскресенье октября. То есть вузовские педагоги могут совершать торжественные возлияния дважды. Короче, у нашей Родины всё чаще двоится в очах: два Рождества, два Новых года, два Дня печати, два Дня учителя-преподавателя… Что само по себе неплохо.

А Любочка меня не вспомнила…

Учитель! перед именем твоим

Позволь смиренно преклонить колени.


Эта цитата из Некрасова в пору моего школьного детства была отпечатана чуть ли не на каждой тетради – вместе с портретом автора. Слова замечательные, но изрядно затёрлись и замылились. Однако ради справедливости замечу: в моё время было перед кем эти самые колени преклонять. Когда мы говорим о высочайшем уровне образования в СССР, следует помнить, что оно не свалилось на нас с неба. Критики советской системы любят вспоминать о преследовании интеллигенции со стороны «проклятых большевиков»; о «философских пароходах», на которых отчаливали от родных берегов учёные, писатели, актёры, сливки русской богемы; о репрессиях в отношении деятелей культуры и науки, сгинувших в сталинских лагерях… Но стыдливо умалчивается, что на порядок больше интеллектуалов царской России верой и правдой служили новому режиму, а он всеми силами их поддерживал. Иначе невозможно было бы за короткое время побороть чудовищную безграмотность, открывая десятки тысяч школ по всей стране: ведь для каждой требовались учителя, а брать их было неоткуда – только из числа дореволюционных интеллигентов. Зачастую даже – из недоучившихся гимназистов; но эти могли помочь лишь с начальным образованием, а в тридцатые годы открылись свыше 1300 вузов, и подготовили они блистательную плеяду интеллектуалов во всех дисциплинах – и точных, и естественных, и гуманитарных науках. 

Именно в Стране Советов возникли уникальная атмосфера фантастического стремления к знаниям и возможность эти знания получать независимо от социальной принадлежности и материальной обеспеченности. Безусловно, о полном равенстве возможностей говорить нельзя: уровень преподавания в глухой сибирской деревне отличался от столичного. Однако и в отдалённые сёла, и в маленькие городки ежегодно направлялись по распределению выпускники педагогических вузов, а вчерашние школьники из Алтая, кавказских аулов, Средней Азии ехали сдавать экзамены в престижные вузы – и часто поступали!

СССР осуществил прорыв во многих областях знаний, и это – заслуга преподавателей разных поколений – людей, которые были фанатиками своего дела. Я, школьник 1960-х, не застал педагогов дореволюционной закалки. А вот мой дядя, Владимир Георгиевич, выпускник актёрского отделения Ростовского училища искусств, вспоминал, что этикет и фехтование им преподавал бывший царский офицер. Меня же и моих сверстников учили уже люди довольно молодые. В крайнем случае – средних лет. Из фронтовиков был лишь историк Самуил Ефимович – преподаватель совершенно потрясающий. Помимо обожаемых мною немки Любови Павловны Панасенко и русички Евгении Максимовны Бондаренко, с теплом вспоминаю физика Сурена Мартиросовича, химичку Милу Яковлевну – да всех не перечислишь. Дело не только в профессионализме – дело в отношении к ребятам, душевности, умении найти общий язык, поддержать или приструнить сообразно обстоятельствам.

Честно говоря, у меня нет особой ностальгии по школьным годам чудесным. Дисциплина, дневники, домашние задания, зубрёжка параграфов, правил, законов и теорем – брр… А вот по любимым учителям тоскую.

И не просто тоскую – чувствую свою вину. Помню, как перед выпускным вечером мы собрались в кабинете вместе с классным руководителем Любовью Павловной (которую за глаза звали просто Любочкой), и я горячо убеждал её, что буду поддерживать с нею связь, что она – моя любимая учительница, что…



У меня нет особой ностальгии по школьным годам. А вот по любимым учителям тоскую.


Любочка посмотрела на меня печально и сказала:

– Саша, ты выйдешь за порог школы и больше никогда меня не вспомнишь. Самые любимые ученики забывают нас раньше всех.

Так оно и случилось. Нет, конечно, я помнил о Любочке всегда. Но никогда больше её не видел. Правда, несколько лет назад нашёл её номер и позвонил. Однако теперь уже она меня не вспомнила. Во всяком случае, сказала, что не помнит. И это – справедливо. Больно, но справедливо.

Поколение Бокельманов

Впрочем, речь не о моих школьных и студенческих годах. Есть вещи более важные. Помните знаменитую песню на стихи Михаила Матусовского:


С чего начинается Родина?

С картинки в твоём букваре…


Раньше она звучала «из каждого чайника». Сейчас о ней не помнят даже многие тридцатилетние. Да и те, кто помнит, не особо задумываются о смысле. Ну, картинка. Ну, в букваре. Банальщина. Однако на самом деле всё именно так и обстоит. Любовь к Отечеству, национальное самосознание, духовность – всё это начинается с начальной школы. Именно это делает человека личностью. Иначе он мало отличим от животного. Воспитанием такой личности и должен заниматься школьный учитель. «Вбейте это себе в мозг», – как сказал бы Дава Гоцман. 

Мне могут возразить: учитель должен давать знания. Пусть семья воспитывает. И общество. Не надо смешивать мух с котлетами. «Совок» уже навоспитывал. Не надо наступать на те же грабли. 

Нет, дорогие, моему «совковому» детству и школьным годам чудесным нынешние подростки могут только позавидовать. Такого сгустка радости, веселья, огромного счастья им не испытать никогда. И в немалой степени это – заслуга наших преподавателей. 

Мы недооцениваем роль школьных учителей. Напомню цитату, которая стала крылатой. Профессор географии Оскар Пешель сказал по поводу победы в австро-прусской войне 1866 года: «Народное образование играет решающую роль в войне… когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем». Фразу затем приписали Бисмарку, но не это важно. Важен смысл: роль школьного учителя в воспитании образцового гражданина огромна.

Правда, я далёк от того, чтобы воспринимать слова Пешеля как нечто позитивное. Не всё так однозначно. Конечно, и Пётр Аркадьевич Столыпин в своё время заявлял: «Школа в Германии – великолепна. Школьный учитель там – не только учитель детей, но и советник народа по важным вопросам его жизни. Школа развивает там высокий патриотизм, лучшие стороны духа и ума». Ну да. Только этот высокий патриотизм и лучшие стороны духа неслабо аукнулись Европе во Вторую мировую войну, а Советскому Союзу – в Великую Отечественную.


          Если кто не знал урока, 

          Не умел спрягать глагол,– 

          Бокельман того жестоко 

          Тонкой розгою порол. 

          (Вильгельм Буш. «Плих и Плюх»)


Суть высказывания Пешеля состоит в том, что школьный учитель способен вложить в голову ученика любые знания и установки, которые формируют личность определённого склада. Это могут быть пламенные романтики, идеалисты, творцы, а можно вылепить религиозных фанатиков, национал-шовинистов, «истинных арийцев», ратующих за чистоту расы и правильную форму черепа.

К сожалению, сегодня наша система школьного образования заточена на то, чтобы выпускать из педагогических вузов как раз Бокельманов. Они, конечно, не секут учеников розгами. Зато цель таких менторов – муштра, дрессура вместо творческого подхода, натаскивание ребят на сдачу ЕГЭ. 

Я далёк от того, чтобы очернять всех педагогов. Среди них немало блистательных преподавателей, которые умеют зажечь ребят, увлечь, пробудить интерес к предмету. Но, к несчастью, мои друзья-филологи не раз с горечью рассказывали, как им приходилось в тетрадях своих детей исправлять ошибки учителей – орфографические и грамматические. С каждым годом в вузы приходят всё менее грамотные абитуриенты, поражающие сверхъестественным апломбом и чудовищным невежеством. Многие из них затем идут преподавать в школы. Вновь актуальной стала старая поговорка: «Нет дороги – иди в педагоги». 

Мне хочется верить в лучшее. Власть всё же постепенно стремится повышать престиж преподавательской профессии, растут зарплаты, строже становятся требования к учителям. Но что-то всё-таки ушло – если не безвозвратно, то надолго. Люди моего поколения помнят, сколько фильмов о школе снималось в советское время – десятки, если не сотни. Какие песни о школе, о педагогах звучали… «Учительница первая моя», песня о журавле из картины «Доживём до понедельника»:


Пусть над нашей школой он покружит,

Благодарный передаст привет,

Пусть посмотрит, всё ли ещё служит

Старый наш учитель или нет.

Мы его не слушались, повесы,

Он же становился всё белей…

Помню, как любил он у Бернеса

Песню всё про тех же журавлей...


А теперь вспомните хотя бы одну песню о школьном учителе за последние тридцать лет. Вспомнили? Вот и я о том же…

В Древней Греции педагогами называли рабов, ухаживающих за хозяйскими детьми. Увы, и сегодня немало родителей, почитающих учителей за холопов.

У меня нет особой ностальгии по школьным годам. А вот по любимым учителям тоскую.