Планета отметила Всемирный день поэзии. Присоединимся


Вначале было слово

В сторону истерику вокруг туманного призрака коронавируса, цен на нефть, бешеной Турции и нечесаного Трампа! Главное событие для меня на этой неделе – 21 марта, Всемирный день поэзии.

Понимаю, далеко не все наши читатели любят стихи. Некоторые их даже ненавидят.

Есть люди, которые изначально глухи к восприятию стихов. Так бывает. С этим можно жить. Дальтоники ведь тоже не различают цвета. И ничего, по-своему даже счастливы. По-своему.

Хуже, когда за виршеплетение берутся графоманы. Графоман – это вовсе не тот, кто пишет всякую дрянь. Это – тот, кто стремится обязательно навязать её другим...

Но я – о настоящей поэзии. Именно она не только создала человека разумного, но и научила его чувствовать – страдать, любить, разрывать сердце на куски. Наслаждаться словом, ощущать мир за гранью сознания, шестым, седьмым, сто двадцать пятым чувством.

Без поэзии человечество не имеет права на существование. Вообще. Помните, у апостола Иоанна: «Вначале было Слово. И слово было у Бога. И Слово было Бог».

И выковыривал ножом из-под ногтей я кровь чужую

Предвижу возмущение технарей: хватит мистики! Что там ваши стишки – бла-бла-бла! Прогресс движем мы!

Нет, дорогие мои. Человека совершенствуют поэты. Поэзия – это возможность раздвинуть все и всяческие рамки, создать в любой сфере нечто такое, о чём и подумать в здравом уме невозможно.

Может быть, Россия выдержала такие испытания и муки благодаря Слову. Наши прадеды сражались, побеждали, оплакивали павших так, что изначально было ясно: этих сломить нельзя. Они могут отступить перед ордой, могут перетерпеть, скрежеща зубами, но на излом – шалишь! Они даже в смерти находят великую поэзию. У того же Николая Гумилёва:


Как собака на цепи тяжёлой,

Тявкает за лесом пулемёт,

И жужжат шрапнели, словно пчёлы,

Собирая ярко-красный мёд.


Или его «Наступление»:


Та страна, что могла быть раем,

Стала логовищем огня.

Мы четвёртый день наступаем,

Мы не ели четыре дня.

Словно молоты громовые

Или волны гневных морей,

Золотое сердце России

Мерно бьется в груди моей.

И так сладко рядить Победу,

Словно девушку, в жемчуга,

Проходя по дымному следу

Отступающего врага…


Красиво. И писал эти строки не диванный хомячок, а человек, прошедший войну, заслуживший два Георгиевских креста.

Однако мы умеем и «некрасиво» – как фронтовик Семён Гудзенко:


Но мы уже не в силах ждать.

И нас ведёт через траншеи

окоченевшая вражда,

штыком дырявящая шеи.

Бой был короткий. А потом

глушили водку ледяную,

и выковыривал ножом

из-под ногтей я кровь чужую.


Я помню, как мои родители и близкие, собираясь, пели на стихи Михаила Исаковского:


Враги сожгли родную хату,

Сгубили всю его семью.

Куда ж теперь идти солдату,

Кому нести печаль свою?

Пошел солдат в глубоком горе

На перекресток двух дорог,

Нашел солдат в широком поле

Травой заросший бугорок.

Он пил – солдат, слуга народа,

И с болью в сердце говорил:

«Я шел к тебе четыре года,

Я три державы покорил...»

Хмелел солдат, слеза катилась,

Слеза несбывшихся надежд,

И на груди его светилась

Медаль за город Будапешт…


И я с ужасом задаю себе вопрос: кто из вас, молодых, слышал её хотя бы краем уха?! Какую память передадите вы внукам и правнукам, если ТАКАЯ ПОЭЗИЯ исчезнет? Что значит весь ваш вшивый «прогресс» без этого:


«Не осуждай меня, Прасковья,

Что я пришёл к тебе такой:

Хотел я выпить за здоровье,

А пить пришлось за упокой»…


Мы будем живы как народ, только сохранив это в своей памяти на века.

Стихи бывают всякими. Сложными и простыми, пронзительными, скандальными и горькими. Настоящий поэт ненормален. Нормальных поэтов не бывает. Некоторые просто искусно притворяются. Подбирают простенькие слова, а так щемит в душе. Отчего бы? Ну что такого у Рубцова:


Вот ворона сидит на заборе.

Все амбары давно на запоре.

Все обозы прошли, все подводы,

Наступила пора непогоды.

Суетится она на заборе.

Горе ей. Настоящее горе!

Ведь ни зернышка нет у вороны

И от холода нет обороны…


Или есенинское:


Много дум я в тишине продумал,

Много песен про себя сложил,

И на этой на земле угрюмой

Счастлив тем, что я дышал и жил.

Счастлив тем, что целовал я женщин,

Мял цветы, валялся на траве,

И зверье, как братьев наших меньших,

Никогда не бил по голове.


Ну что же здесь такого особенного? Обычные слова. Женщин целовал, на траве валялся, животных по голове не бил. Это что, заслуги перед Отечеством? Именно так. И награждает лично Господь.

Барон Мюнхгаузен был прав…

Ну лады. А что у нас с современностью? До блужданий в Интернете я считал, что русская поэзия доживает последние дни. И действительно, в реальной жизни нет национального поэтического сообщества, поэт не имеет возможности проявить себя ни на общероссийском, ни на провинциальном уровне. В нынешнем обществе для стихотворцев места нет.

Между тем всемирная паутина позволила мне убедиться в обратном. Я был ошеломлён таким количеством ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ поэтов! Это карнавал какой-то. Возьму на себя смелость заявить, что такого расцвета русской поэзии НЕ БЫЛО ЕЩЁ НИКОГДА – ни во времена Золотого пушкинского, ни во времена Серебряного веков, ни в советский период.

Правда, новейшая поэзия существует и развивается почти исключительно в виртуальном пространстве. Конечно, сетевые поэты публикуют время от времени стихо­творные бумажные сборники – преимущественно за свой счёт. Но эти книги являются лишь крохотным приложением к интернет-публикациям. Они издаются ничтожными тиражами, в основном расходятся по друзьям и знакомым.

Говорить о сколько-нибудь ощутимом влиянии сетевой поэзии на современный литературный процесс – смешно. В классическом понимании этот процесс ограничен несколькими десятками имён, вокруг которых крутится толпа литературных критиков, следя за новинками мэтров и толкуя на все лады уже написанное ими. Остальная масса авторов выступает «на подтанцовке», изредка выбрасывая к вершинам пару-тройку счастливчиков, освящённых благосклонными кивками авторитетов от литературы.

Интернет нанёс ощутимый удар по этой келейности. Ни редактор, ни критик, ни компетентные товарищи не в силах никому помешать разместить свои произведения в Сети и сделать их доступными тысячам и даже миллионам пользователей.

Однако у этой медали есть и другая сторона. Отсутствие отбора неизбежно приводит к засилью графомании. К вакханалии бездарностей. На одного хорошего автора приходится, по самым скромным прикидкам, тысяч десять производителей галиматьи. Поиски настоящей поэзии в Интернете – это поиски иголки в стоге сена.

Но они – поют! Потому что не могут иначе. И напоминают мне «Глухаря» – одно из самых пронзительных стихотворений Дмитрия Кедрина:


Из дремотных облаков исторгла

Яркий блеск холодная заря,

И звенит, чумная от восторга,

Зоревая песня глухаря.

Счастлив тем, что чувствует и дышит,

Красотой восхода упоён,—

Ничего не видит и не слышит,

Ничего не замечает он!

Он поёт листву купав болотных,

Паутинку, белку и зарю,

И в упор подкравшийся охотник

Из берданки бьет по глухарю…

Может, так же в счастья день желанный,

В час, когда я буду петь, горя,

И в меня ударит смерть нежданно,

Как его дробинка – в глухаря.


Я могу перечислять десятки имён (к сожалению, некоторые ребята уже умерли), но что это даст. Игорь Царёв, Олег Горшков, Анна Гершаник, Андрей Широглазов… Но мне хотелось бы представить одного – моего друга Лёшу Ефимова. Стихотворение весёлое и грустное одновременно. Праздник всё-таки.


Барон Мюнхгаузен не врал –

Он просто побывал в России,

Где, как приличный, по утрам

Лечил похмелье лососиной;

Где в чистом поле как-то раз

На пару с Марфой-шалунишкой

Напиток под названьем квас

Его порадовал отрыжкой;

Где снег – судьба, не вещество,

Где мягче плахи нет подушки,

И очень даже ничего

Томят огурчики в кадушке;

Где и еврейский есть вопрос,

И лжецари, и лженаука,

Где за троих тягают воз,

Как прежде, лебедь, рак и щука;

Где мудрость превращают в дурь,

Поминки превращают в пьянку,

Где шьют тулупы мехом внутрь,

А душу носят наизнанку;

Где что ни сумка, то сума,

Где за державу, блин, обидно,

Где горе даже от ума,

А счастья днём с огнём не видно;

Где всякий нищий – грамотей,

Но дураку дают дорогу,

Где вроде всё как у людей,

Но всё равно – не слава Богу;

Где к чудесам не привыкать,

Где времена и ныне – оны,

Где век пророка не сыскать,

Но все глядят в Наполеоны,

Не голова – душа болит,

И в споре верх берут лишь глоткой,

Назойлив местный колорит

С его пельменями и водкой;

Где смерть за счастье на виду,

Где привкус крови всё имеет…

Ну, разве в эту ерунду

Нормальный человек поверит?


Ах да, Пушкина не помянул. Ну, это вы сказанули. Пушкин у меня с первой до последней строки. Имя ему – Поэзия.