Я привык, что у меня постоянно различными способами пытаются выманить деньги. Как в реальной жизни, так и с помощью Интернета, мобильной связи.

На улице это могут быть как попрошайки, так и торговцы всякими «царскими монетами», «дорогим» парфюмом и еще Бог знает чем. Попрошайкам я принципиально ничего не даю. Но в о-о-очень редких исключения некоторым могу помочь. Все же не от хорошей жизни могут люди этим заниматься. Но в большинстве случаев это те, для кого попрошайничество - профессиональный заработок.

Но на днях второй раз в жизни своей честной просьбой помочь деньгами поставили меня в тупик. Обычный звонок с незнакомого номера не предвещал ничего интересного. Но вежливый звонящий смог меня удивить: «Уважаемый, из тюрьмы звоним. Совсем на голяках сидим. Может, поможете деньгами хоть сколько-то. Чифирнем». Помогать я ему, конечно же, не стал. Но удивила… правда. Человек не стал, находясь на «зоне», заниматься различного рода мошенничеством. А просто попросил денег «на чифир». А может быть, на то и был расчет… Все же эти «товарищи» зачастую неплохо владеют приемами социальной инженерии и разбираются в психологии людей.

В первый раз несколько лет назад меня поставила в логический тупик цыганка, просившая денег, как обычно водится, «Христа ради...». Ей я тогда посоветовал идти работать, на что в ответ получил короткую, но очень емкую фразу «Так я же на работе». И не поспоришь, для нее это работа. Хоть и незаконная, и противоречащая моему представлению о работе, но - одна из древнейших форм заработка.

А недавно стал обращать внимание на нескольких попрошаек, которые стабильно просят денег недалеко от моего дома. Заинтересовали они меня тем, что начал я их встречать в супермаркетах, где они себе покупали продукты и другие вещи. К сожалению, признаюсь честно, их продуктовая корзина в условиях кризиса выглядела очень даже прилично, если сравнивать с моей. Я бы даже сказал, что намного лучше, чем у тех, кто рядом стоял в очереди на кассе. И тогда мне вспомнилась крылатая фраза из «Приключений Шурика» — «Кто не работает — тот ест!». И снова я пришел к вопросу о том, считать ли это формой работы? Больше всего в этой ситуации, на мой взгляд, плохо то, что после всех этих профессиональных попрошаек люди становятся черствее к человеческой беде. Ведь, когда часто сталкиваешься с профессиональными «страдальцами», можно перестать замечать тех, кому действительно нужна помощь, кто оказался в тяжелой ситуации. Да и распознать их не так-то просто…