В России предложили с депрессией отправлять на больничный

Несколько лет назад, вернувшись из поездки по Германии, я с веселым недоумением рассказывала друзьям и знакомым, какие обстоятельства поспособствовали моей встрече с подругой, покинувшей Россию много лет назад. Маршрут нашей группы из Мюнхена в Берлин проходил через Нюрнберг, где проживает с семьей моя Альбина. Когда экскурсия по городу закончилась, мы встретились в назначенном месте – в ресторане в самом центре.

– Как хорошо, что будет время поговорить, – сказала моя подруга, усаживаясь за стол в центре зала. – Так сложилось, что я – на больничном.

Я оторопела: «А если тебя кто-то из сотрудников увидит в ресторане? А если начальство пообедать придет?». Время как раз было соответствующее, и официант уже нес заказанную бутылку вина и первую закуску.

– Так у меня больничный по депрессии, – грустно улыбнулась Альбина. – Мне положено гулять, ходить в парк, и вообще – куда захочу, в тот же ресторан, например.

Сказать, что я тогда впервые в жизни вообще кому-то позавидовала, а подруге в частности – не сказать ничего... 

Мы тогда с Альбиной проговорили несколько часов, и молодость вспомнили, и все, что было с ней после отъезда из России. Она выпускница Ленинградского университета, среди коллег выделялась страстью к живописи, увлекалась мастерами эпохи Возрождения. С ее интеллектуальным багажом устроилась прекрасно. И дочь выучилась, вышла замуж за немца, имеет престижную работу. Муж – тоже наш коллега – занимается домашним хозяйством, посчитали, что так выгоднее. Одной зарплаты хватает. Откуда депрессия? – несколько раз спрашивала я себя саму, не подругу. И этот вопрос ей задать так и не решилась. 

После той встречи прошло уже лет семь. И со временем больничный, выданный подруге при диагнозе «депрессивное состояние», не стал казаться мне чем-то из области «с жиру беситесь». Депрессия стала «болезнью века», вышла на второе место среди причин потери трудоспособности после сердечно-сосудистых заболеваний: оказывается, при депрессивных состояниях она снижается почти в четыре раза. 

Депутат Кобилев в своем запросе приводит такие данные: в европейских странах количество отпусков и больничных, связанных с психологическими проблемами, составляет 30–50 % от общего числа. При этом в России о подобных болезнях говорить не принято, и они традиционно не признаются причиной для отгула. Вот если простудился – повод остаться дома уважительный, и больничный дадут, а с депрессией – шагом марш на работу. Хотя, как я теперь понимаю, депрессия хуже простуды: мог ведь человек закаляться, теплее одеваться, не пить холодную воду. А от депрессии как спастись?

В общем, пока больничный или оплачиваемые выходные в случае разыгравшейся депрессии – это только депутатская инициатива. Но вот теперь очень хочется, чтобы и нам, как в Европе, дали шанс. А там уж пусть каждый сам для себя решает, как быть, если депрессия накрыла. Да и вообще – иметь ее или не иметь, даже осенью, даже – при пандемии коронавируса.