С 1 февраля вступили в действие поправки к закону об информации, которые народ прозвал «нецензурными»

Ни о чем и ни про что 

Вот не хотел касаться нынешней темы. Не раз уже высказывался по поводу нецензурной брани, казалось бы, всё по полочкам расставил. Ан нет. Народ попросил очередных разъяснений, а супротив народа я пойтить никак не могу. 

Итак, речь – о внесении изменений в Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». Поправки Госдума приняла ещё 23 декабря 2020 года, а через два дня их одобрил Совет Федерации. Но в силу они вступили только с 1 февраля. 

Сетевой народ уже назвал этот документ «законом о запрете мата в соцсетях». Правда, надобно отметить, что в перечне запретов нецензурщина стоит на последнем месте. Теперь владельцы социальных сетей, видеохостингов, сайтов и т.д. обязаны не допускать «в целях совершения уголовно наказуемых деяний, разглашения сведений, составляющих государственную или иную специально охраняемую законом тайну, распространения материалов, содержащих публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публично оправдывающих терроризм, других экстремистских материалов, а также материалов, пропагандирующих порнографию, культ насилия и жестокости, и материалов, содержащих нецензурную брань» (статья 106).

Честно говоря, смысл внесения данных поправок лично для меня непонятен. Ведь чуть ранее, в пункте 6 статьи 10 (не путать со статьёй 106!) уже написано русским по белому: «Запрещается распространение информации, которая направлена на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, а также иной информации, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность». Каждому вменяемому человеку ясно, что все перечисленные в новых поправках деяния подпадают под уголовную и административную ответственность! Зачем же огород городить, доказывая, что масло масляное?

Отдельной строкой – о материалах, «публично оправдывающих терроризм». Терроризм – понятие широкое. А как быть с ростовским переулком Халтуринским, который назван в честь Степана Халтурина, совершившего в 1880 году террористический акт в Зимнем дворце? Разве само по себе существование переулка в честь стопроцентного террориста не есть публичное оправдание терроризма? Могу подкинуть и другие имена – Александр Ульянов, Вера Засулич (между прочим, оправданная царским судом), Мария Спиридонова…Если кто-то из историков попытается найти оправдание их действиям, может ли он «загреметь под панфары»?

И, наконец, вишенка на торте – указание на то, что распространять нецензурную брань нельзя только в том случае, если это делается в целях совершения уголовно наказуемых деяний! То есть если в комментах один пользователь пошлёт другого на три весёлых буквы, надо ещё доказать, что он хотел совершить уголовное преступление! А доказать это невозможно. Ну да, послал – но чисто по-братски… Тем более оскорбление матом – не уголовное преступление, а административный проступок. То есть на самом деле – поправки, по-моему, на грани безумия. Ни о чём и ни про что. 

Чем бы депутя ни тешилось…

Реакция прогрессивной российской матюгальной общественности на злополучные поправки не заставила себя ждать. 

Так, телеведущий Иван Ургант заявил, что вслух оценить новую версию закона не может, поскольку мат запретили, а без него – какие уж тут комментарии? Сергей Шнуров, наоборот, поправки поддержал, но оригинальным образом: «Я – за, потому что запреты, которые нереально исполнить, играют на дискредитацию звериной серьезности власти». Он также указал, что за время существования Руси-России ни один правитель не смог запретить нецензурную лексику: «Запреты никак не действуют. Если общество косноязычно, вопрос не в мате, а в культуре речи». 


«Народ наш не развратен, а очень даже целомудрен, несмотря на то, что это бесспорно самый сквернословный народ в целом мире».
(Фёдор Достоевский)


Насчёт истории запретов – это точно. Ещё в XVI веке великий князь Василий III повелел сечь матерщинников кнутами. Не помогло. В 1648 году царь Алексей Михайлович издал указ: «А которы люди учнут кого бранить матерны и всяко лаею – и тем людям за такие супротивные христианскому закону быти от Нас в великой опале и в жестоком наказаньи». Но постепенно этот запретительный зуд стал сходить на нет. А привычки и пристрастия наших соотечественников не изменились. Об этом свидетельствует и статистика: по данным агентства «Социальные сети», непосредственно за несколько дней перед принятием «антиматерных поправок» 22-23 января прирост нецензурных сообщений вырос на 30% к среднесуточным показателям. Ничего не изменилось к лучшему и с 1 февраля, когда закон в новом виде начал действовать. По данным компании «Медиалогия», которая проводит мониторинг соцсетей и СМИ, за 1 и 2 февраля на ресурсах «ВКонтакте», «Одноклассники», Facebook, Twitter и Instagram появилось более 646 тысяч публикаций с обсценной лексикой. А в тот же период февраля 2020 года этот показатель составлял 426,5 тысяч. Рост – более чем на треть. С чем законотворцев можно и поздравить.

Другой парадокс. Как пояснил Сергей Боярский – первый замглавы комитета Госдумы по информационной политике: «Не нужно читать буквально наше предложение как полный запрет на использование нецензурной брани. Мы лишь призываем это делать. Дальше это будет на совести социальной сети и тех решений, которые они будут применять. Никаких санкций мы не вводим за неисполнение этого требования».


«Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной тварью».
(Фаина Раневская, «Дневники на клочках»)


Правда, один из авторов инициативы, Александр Хинштейн, уточнил, что статей об ответственности за оскорбление при этом никто не отменял: «Если кто-то посчитает, что то или иное исполнение, выступление, текст с использованием ненормативной лексики кого-то оскорбляет, …это уже будет являться основанием для проверки»

Имеется в виду статья 5.61 Кодекса об административных правонарушениях РФ «Оскорбление», которая предусматривает богатый букет штрафов – от трёх до 150 тысяч рублей. Однако это несколько иная опера: согласно ей, оскорбить можно не только нецензурно, для этого в русском языке имеется богатый набор средств. К примеру, вполне литературный «идиот». 

Надо помнить также и о статье 20.1 КоАП РФ «Мелкое хулиганство», которая предусматривает за нецензурную брань в общественных местах штраф до тысячи рублей или административный арест до 15 суток.

Девица красная, уху я варила…

Так для чего же в поправки к закону об информации влепили «нецензурную брань», ежели супротив неё принята и без того куча запретов? Многие комментаторы указывают, что прежде поиском и блокировкой крамольной информации занимался Роскомнадзор. А теперь соцсети должны будут делать это самостоятельно. Лишняя ноша с плеч долой. 

Впрочем, изменения касаются лишь тех ресурсов, на которые заходят более 500 тысяч человек в сутки. Реестр таких сайтов и соцсетей Роснадзор обещает создать в скором времени. Следить за лексикой пользователей будут сами администраторы ресурса, они обязаны в течение суток находить, удалять или блокировать любой контент, содержащий нецензурную брань. А вот админов будет контролировать Роскомнадзор. При этом приветствуются анонимные доносы. 

Кстати, многие сайты, порталы, соцсети занимаются «антицензурным контролем» уже давно. Порталы СТИХИ.РУ и ПРОЗА.РУ в своё время устроили такую жёсткую модерацию, что доходило до смешного. Скажем, во фразе «я неторопливо грёб по течению» глагол «грёб» выглядел как «гр**», а соответствующее существительное – как «гр****». От слова «хлебал» модераторы оставляли нетронутыми лишь две первые буквы. Сейчас подобные «левые перегибы» уже не встречаются, но всё равно иногда я вспоминаю знаменитую присказку «Отруби лихую голову», которая на письме выглядит прилично, но на слух воспринимается весьма пикантно. Или у Шолохова в «Тихом Доне» песня казачек тоже звучит за рамками приличий, а читается нормально:


«Ругался он виртуозно… Гениально ругался. Бесподобно. Талант и тут проявлялся. Самородок. Я ему даже позавидовал».
(Иван Бунин об Александре Куприне)


Девица красная, уху я варила –

Уху я, уху я, уху я варила… 

Как говорится, воспринимайте в меру своей распущенности. 

И всё же, несмотря на всё изложенное выше, я категорически выступаю против засилья мата в нашем обществе. Порою прохожу мимо школы, расположенной недалеко от моего дома, когда детишки высыпают на улицу после уроков. Такое впечатление, что это не школа, и биржа пьяных извозчиков. Омерзительно. Да простят меня читатели, но я бы выступил за введение для учеников телесных наказаний. Если нельзя через голову, возможно, легче дойдёт через ж… Пардон, ограничимся первой буквой. 

Но при этом не устаю повторять: карательными мерами ситуацию не исправить. Мат – один из симптомов болезни общества, деградации, снижения общей культуры, обнищания и оглупления. Вот что надо исправлять, а не «звездить» отдельные слова и лепить огромные штрафы. Не лексика влияет на состояние общества, а состояние общества – на лексику. 

Очень точно сказал об этом Маяковский в поэме «Во весь голос»:

Неважная честь,

чтоб из этаких роз

мои изваяния высились

по скверам,

где харкает туберкулез,

где б*ядь с хулиганом

да сифилис.

Кстати, моё поколение учило это произведение в школе. И что, меня теперь надо причислить к числу «почётных террористов»? 

Безусловно, и карать надо. Многие интернет-«дискуссии» вызывают рвотное чувство. Это недопустимо в приличном обществе. Однако стоит охолонить и «борцов за нравственность», которые требуют одним чохом запретить нецензурную лексику в литературных произведениях. Хотите вы или нет, но нецензурная лексика как образное средство является неотъемлемой частью русской языковой культуры – пусть даже и «низовой». 

Фольклор тесно связан с нецензурной лексикой: раёшный театр, русский лубок (картинки с надписями и стихами), песни, частушки, былины... Великий фольклорист Александр Афанасьев собрал и выпустил сборники «заветных» (матерных) сказок, пословиц и поговорок. Все это – сокровищница русской языковой культуры. 

Кстати, мата не чурались многие русские писатели. Солнце русской поэзии и «наше всё» Александр Сергеевич Пушкин слыл среди современников большим почитателем нецензурной лексики, начиная с детских лет. В песне царскосельских лицеистов о нём (известном под прозвищем «Француз») сказано:

А наш Француз

Свой хвалит вкус 

И матерщину порет. 

Позднее зрелый Пушкин сетовал, что ему по требованию цензуры пришлось убрать из «Бориса Годунова» мат русский и мат французский. Да, не все произведения можно читать подросткам, но это не значит, что такие книги надо запрещать. Сегодня – запрещать книги, а завтра? Жечь их на кострах? Проходили уже…

Так что – давайте бороться за нравственность. Но не уподобляться при этом слону в посудной лавке.