Старый Свет отметил Европейский день языков


Ландон, конечно, зэ кэпитал, но русских больше

Как человек с филологическим образованием я редко упускаю повод поговорить о языке. А тут такая дата – Европейский день языков. Его отмечают всего-то с 2001 года каждое 26 сентября. Правда, знают о нём от силы два-три процента нашего населения, но для меня это событие особо дорого. Ведь любой язык – живое существо. Народ и язык – одно целое. Нет народа – нет языка, нет языка – нет народа. Многие из нас в простоте своей об этом не задумываются, а зря. Европейский день языков для того и создан, чтобы задумывались. И почаще.

Благие намерения учредителей торжества близки моему сердцу: поддержание языкового разнообразия, двуязычие каждого европейца, развитие преподавания различных языков и их изучения. Особо отмечу дву­язычие. И для Европы, и в целом для человечества оно очень полезно, поскольку разрушает барьеры между народами, помогает взаимопроникновению культур, всеобщему экономическому развитию. Конечно, если по-хорошему, неплохо бы знать языка три-четыре. Но куда там… Тут хотя бы второй иностранный с грехом пополам одолеть. Я по простоте своей считал, что английским как языком международного общения владеет больше половины европейцев. Оказалось, погорячился. На сегодня расклад иностранных языков, которыми владеют граждане Старого Света, такой: английский (38 %),  немецкий (15 %),  французский (14 %),  русский (7 %),  испанский (5 %),  итальянский (3 %). Обидно за англосаксов. Тем более, подозреваю, часть «двуязычных» знают английский на уровне «Ландон из зе кэпитэл оф Грэйт Британ» и «ай`л би бэк».

Между тем ещё с XVII по XIX века в той же Голландии любой ремесленник или землепашец знал не менее трёх-четырёх языков. Иначе его воспринимали как непролазного невежду. Да оно и понятно: Нидерланды находились в центре Европе, здесь шла оживлённая торговля со всем светом, и если ты не был полиглотом, то обречён был на жалкое существование.

Впрочем, европейцы, казалось бы, нашли выход из этого положения. Нынче в европейских институтах Евросоюза официально равноправно используются 24 языка: английский, болгарский, венгерский, греческий, датский, ирландский, испанский, итальянский, латышский, литовский, мальтийский, немецкий, нидерландский, польский, португальский, румынский, словацкий, словенский, финский, французский, хорватский, чешский, шведский, эстонский.Правда, несмотря на формальное равноправие всех языков Союза, здесь всё же наблюдается «европейское двуязычие», когда в работе инстанций используются в основном английский, французский и в меньшей степени немецкий. То есть как у Оруэлла в «Скотном дворе»: все животные равны, но некоторые равнее. В общем-то, никто не против, так сложилось исторически, так удобнее, это соответствует современным мировым тенденциям.

Однако есть у меня и вопросы. Например, хотелось бы уточнить – Россия является частью Европы? Так, чисто географически. Если да, то вернитесь к списку официальных европейских языков. Вы русский там заметили? Может, я чего пропустил? Ах да, мы же не входим в состав стран Европейского Союза. Весомый аргумент. Но ведь в состав Европы мы входим? Конечно, да. И ни одна из стран ЕС не может с этим ничего поделать. Скажу более того: самым распространённым языком Европыпо числу носителей как родного является именно русский язык – как географически, так и территориально. Причём речь идёт не только о нашей стране, где в европейской части живут свыше 105 млн человек. От 15 до 40 млн носителей русского языка насчитывается на Украине, от 6 до 10 млн – в Белоруссии. Русский считают родным более 150 миллионов европейцев.

Далее с большим отрывом следует немецкий язык – около 95 млн человек, французский язык – 66 млн, английский язык – 63 млн, итальянский язык – 60 млн, испанский и польский языки – примерно по 40 млн носителей и украинский язык – около 25-30 млн носителей.

Я вовсе не требую на этом основании признать русский языком межнационального общения в Европе. Но в число официальных языков его было бы неплохо внести. Даже если Россия в Евросоюз не входит. Однако нас по-прежнему предпочитают держать за варваров.


Латынь из моды вышла ныне

Но не будем обращать внимание на подобные мелочи, тем более мы к ним привыкли. В конце концов, напомню: в Организации объединённых наций русский входит в число шести официальных языков (английский, арабский, испанский, китайский, французский). И что нам до той Европы? Зато Европейский день языков ставит ещё одну серьёзную проблему, решение которой немаловажно и для нашей страны.

Начну с того, что на территории Старого Света насчитывается 225 так называемых автохтонных языков – то есть тех, на которых общаются крупные и мелкие народы и народности в местах их традиционного проживания. Точнее, должны были бы разговаривать, но на сегодняшний день две трети этих языков либо уже вымерли, либо находятся на грани исчезновения – например, ирландский и другие кельтские языки. Но с ними всё ещё не так критично. Возглавляет список исчезающих языков готшейский диалект немецкого языка (число носителей неизвестно). На втором месте – галичский диалект караимского языка (известно всего шесть его носителей). На третьем – водский язык (20 носителей).

Это – очень опасная тенденция не только для Европы, но и для всего мира. Ужас её в том, что умирает не только язык – умирает культура народа, умирает сам народ. Кстати, это ведь характерно не только для небольших народностей и племён, но и для огромных империй. Вспомним, что когда-то вся Европа говорила на латыни, поскольку была завоёвана Римской империей – самой могущественной в мире. То же самое продолжалось и в средневековье, когда империя уже распалась, и даже в эпоху Возрождения, и позже. А теперь латынь хоть уважаемый, но – мёртвый язык. Рим – всего лишь столица Италии, замечательной страны, однако не претендующей на господство в Европе. Конечно, остались блистательные латинские изречения, которые любит ввернуть при случае нынешний интеллигент, но – не более того. Причём чем далее, тем менее. Помните, Евгений Онегин

Знал, хотя не без греха,

Из «Энеиды» два стиха?

Найдётся ли сегодня хотя бы один человек, который воспроизведёт из сочинения Виргилия не то что два стиха – два слова? Очень сомневаюсь. Есть, наверное, академики, но их можно перечесть по пальцам одной руки.


Когда букварь спасает нацию

Кто-то может возразить: зачем нам рассуждения о вымирающих языках Старого Света? Это – их проблема, пусть и голову ломают. У нас есть дела и поважнее. А знаете, может, и древние римляне примерно так же думали. К чему это привело, нам уже известно. Понимаете, проблема вымирающих языков (а стало быть, и народов) в России стоит не менее остро, чем в Европе. По данным ЮНЕСКО, 136 «малых» языков нашей страны находятся в опасности, причём 20 из них уже признаны мертвыми.

Вымирающие языки расположены по девяти категориям: число носителей, передача от поколения к поколению, доступность учебных материалов, отношение к языку внутри общества и проч. Помимо 20 исчезнувших языков (айнского, югского, убыхского и т.д.), в России еще 22 находятся в критическом состоянии (алеутский, терско-саамский, ительменский и проч.), 29 – в серьезной опасности (например, нивхский, чукотский, карельский). Под угрозой исчезновения оказались 49 языков, в том числе калмыцкий, удмуртский и идиш. Опасение вызывает положение 20 языков, в числе которых оказались белорусский, чеченский, якутский и тувинский. Не со всеми этими оценками можно полностью согласиться. Всё-таки калмыцкий, якутский, тувинский, чеченский, удмуртский являются государственными языками республик Российской Федерации, в той же Чечне язык достаточно активно развивается, вещают телеканалы, издаются СМИ. В Республике Саха фильмы на якутском снимаются, о каком вымирании речь?

И всё же проблема есть, и проблема очень болезненная. Я бы сказал, даже взрывоопасная. Достаточно вспомнить, что в сентябре 2019 года в Ижевске перед зданием Госсовета Удмуртии совершил акт самосожжения кандидат философских наук Андрей Разин, протестуя против принятия законопроекта о добровольном изучении языков малых народов. По его мнению, принятие такого закона неизбежно должно привести к снижению числа носителей удмуртского языка. Напомню, что удмуртский – государственный язык республики. Более того, судя по роликам в интернете, многие удмурты очень недовольны уровнем и степенью преподавания родного языка в школах и вузах, и публичное самоубийство преподавателя они рассматривают как подвиг. В основном это люди среднего и старшего возраста. Но возможно ли остановить процесс исчезновения языков малых народов даже такими радикальными средствами?

Вряд ли. Одна из выступавших в поддержку Разина женщин признала, что сама толком не знает удмуртского языка и не может на нём внятно изъясняться. Однако хотела бы, чтобы её дети были более развитыми. К сожалению, как заявил председатель комитета Госдумы по образованию и науке Вячеслав Никонов, пока не разработана концепция преподавания родных языков. Только 13 языков имеют лицензированные программы изучения. Он предложил создать фонд коренных и малочисленных народов России. Пока же, по данным 1994 года, полноценное образование на родном языке с первого по одиннадцатый классы получают только башкирские, татарские и якутские дети. Из школьников малых народов Севера начальное образование на родном языке получали 47%. С тех пор к лучшему ничего не изменилось. И это даёт повод националистам всех мастей говорить о том, что «русские злонамеренно уничтожают» их родные языки и культуру.

Следует признать, что при Советской власти в самом деле с 1936 года среднее и высшее образование на национальных языках за редким исключением было свёрнуто. Делалось это под знаменем борьбы против «сегрегации». В противном случае дети с национальных окраин не смогли бы наравне с русскоязычными получать высшее образование и работу.

Увы, перестарались. По словам проректора по науке Государственного института русского языка имени А. С. Пушкина Михаила Осадчего, в 2015 году образование в России велось на 18 языках малых народов. В 2016 году этих языков было уже 13. А вскоре, возможно, их количество сократится до четырёх-пяти. Как заявил Осадчий, если на каком-либо языке не происходит учебного процесса, то он исчезает естественным образом. Только система образования способна спасти или погубить язык. Но образование невозможно без учебников, а сколько-нибудь качественные учебники родного языка малых народов у нас практически отсутствуют.

Тут не помогут ни самосожжения, ни пикеты, ни майданы. «Отсутствие учебников для таких редких языков является главной причиной того, почему эти языки исчезают, – убеждён Осадчий. – Нет никакого злого умысла, нет никакой политической задачи. Это процесс естественный. Не пишутся учебники носителями этих языков, значит, постепенно предмет из школ уходит. Необходимо обратиться к носителям исчезающих языков с предложением давать своим детям филологическое образование, направлять их на филологические факультеты, чтобы они впоследствии писали учебники своего родного языка. Пока не будем писать учебники, процесс вымирания языков не остановится».

Вот ведь как оно выходит: одна книга может спасти целый народ. Если, конечно, народ попытается себя спасти.