И воздастся сторицей…

Вчерашний раб, татарин, зять Малюты…

Наши польские соседи любят выставлять себя невинными жертвами «агрессивной России», вспоминая то о трёх разделах Польши, то о «пакте Молотова-Риббентропа», то о «рабстве» в составе Варшавского договора. Между тем причина вековых польско-российских разногласий лежит куда глубже. Взаимная неприязнь укоренилась на генетическом уровне. Причём со стороны поляков она доходит до откровенной ереси. Россияне же были настроены к Польше в основном дружелюбно вплоть до развала СССР, когда ощутили, что западный славянский сосед явно «дышит ядом».

Стали появляться глубокие исследования «польского вопроса», начиная с Ливонской войны. Сегодня и мы «вспомним всё». Или хотя бы что-то важное.

Мы уже упомянули о Ливонской войне 1558-1583 годов. Справедливости ради стоит отметить, что войну эту начал государь Иоанн Грозный, желавший вернуть под свою руку земли Древней Руси. Ливония – историческая область на территории нынешних Латвии и Эстонии, где с XIII века существовало Великое княжество Литовское, Русское и Жемойтское. Население в основном было православным и говорило по-русски до завоевания Ливонии в 1435 году немецкими рыцарями, после чего здесь возникла Ливонская конфедерация и распространилось влияние Римской католической церкви. 

Впрочем, на самом деле Русь Ивана Грозного нуждалась в выходе к морю, так что войну можно назвать завоевательной. После первых блистательных успехов московиты потерпели ряд сокрушительных поражений, княжество Литовское объединилось с Польшей и в 1569 году возникла Ржечь Посполита. В результате Русское царство лишилось всех завоеваний, а заодно земель на границе с Ржечью Посполитой и приморских балтийских городов Копорья, Яма, Ивангорода. 
Через год после окончания войны, в 1594 году, Иван Васильевич с горя скончался. На трон взошёл его сын Фёдор Иоаннович, а после его смерти в 1598 году – шурин Фёдора (брат жены), боярин Борис Годунов. Тот самый, о котором

Пушкин писал:

Вчерашний раб, татарин, зять Малюты,
Зять палача и сам в душе палач.

Годунова за глаза обвиняли в убийстве царевича Димитрия (сына шестой или седьмой жены Грозного Марии Нагой) в Угличе, чтобы устранить конкурента на престол. Что маловероятно, поскольку Димитрий был незаконнорождённым и претендовать на царствование не мог. По официальной версии, мальчик, страдавший эпилепсией, играл в свайку (метание железного стержня в кольцо, лежащее на земле) и во время приступа сам наткнулся на заточку. 

В любом случае, народ «татарского» царя не любил. А тут ещё – череда неурожайных лет 1601-1603 годов. Люди мрут с голоду, едят собак и кошек, сено и кору… Доходило до людоедства: купцам и иноземцам не советовали в одиночку путешествовать по стране. Народ воспринял голод как Божью кару за грехи царя-татарина. Ненавидели «выскочку» и бояре. Подозрителен был и жесток, под стать государю Иоанну Васильевичу.

Всё это подготовило неожиданные и тяжкие для страны события…

Я имею в виду появление самозванца Лжедмитрия I. Всего Лжедмитриев, сменявших друг друга, было четверо, и это неудивительно. 

Успешные самозванцы в монархическом государстве появляются при стечении соответствующих обстоятельств. Это – вера народа в будущего «доброго царя», готовность «политической элиты» поддержать претендента (даже если никто не верит в его россказни) и способность отчаянного авантюриста повести за собой серьёзную вооружённую силу. У первого Лжедмитрия всё сложилось как нельзя лучше. 

По поводу личности самозванца существует много версий. Наиболее распространённая – за царевича выдавал себя беглый монах Чудова монастыря Григорий Отрепьев, хотя на самом деле Димитрию ко времени появления самозванца должно было стукнуть 30 лет, а Гришке было всего 20. На остальных останавливаться не будем, их слишком много.

Официально Лжедмитрий заявил о своём царском происхождении уже в Ржечи Посполитой, куда бежал из монастыря и поступил на службу к православному князю Адаму Вишневецкому. Вскоре он «смертельно заболел» и на исповеди сообщил священнику, что он и есть наследник русского престола. Князь поверил ему быстро. Чего ж не поверить-то? Дело житейское.
«Царевича» ласково приняли при дворе польского короля Сигизмунда III, который тут же признал его наследником Ивана Грозного, назначил ежегодное содержание в 40 тысяч злотых и позволил вербовать добровольцев. И король, и князь Вишневецкий мечтали начать экспансию на Восток. К тому же князь числился защитником православия и принадлежал к самой старшей ветви дома Рюрика, то есть был Рюриковичем, как и Иван Грозный.

Впрочем, благодеяния поляков были небескорыстными. От Лжедмитрия потребовали после вступления на престол возвратить польской короне половину смоленской земли вместе с городом Смоленском и Чернигово-Северскую землю. А позже самозванец влюбился в дочь сенатора Ржечи Посполитой Юрия Мнишека – Марину. Псевдоцаревич предложил ей руку и сердце, но свадьбу отложили до восшествия Дмитрия на московский престол. Самозванец заключил договор с будущим тестем, по которому обязывался уплатить Мнишеку миллион злотых, а в качестве выкупа невесты отдать Марине Псков и Новгород.

Отец Марины собрал для будущего зятя 1600 человек в польских владениях, кроме того, к нему присоединилось 2000 добровольцев из Запорожской Сечи и небольшой отряд донских казаков. Основную часть войска составили украинские казаки во главе с атаманами Белешко, Кучко, Швейковским. С четырёхтысячным войском Лжедмитрий I в октябре 1604 года перешёл границу Русского царства.

Кровавая свадьба

Поначалу природа не благоволила самозванцу. Начались осенние дожди, дороги размыло. К тому же у Лжедмитрия не было артиллерии, без которой штурмовать русские крепости было бессмысленно. Также псевдоцаревичу отказали в помощи крымцы и ногайцы.

Тогда Лжедмитрий решил идти кружным путём – через Северскую землю. Во времена царя Иоанна южные рубежи Московии именовали Диким Полем: они постоянно подвергались набегам крымских татар, ногайцев и черкасов – запорожских казаков. Грозный велел создать здесь «засечную черту» – систему оборонительных сооружений. Она получила название от засек – заграждений из поваленных крест-накрест толстых стволов деревьев, направленных заострёнными вершинами в сторону противника, сюда же входили валы, рвы, частоколы. Но всё это гроша не стоило без надёжных пограничных гарнизонов. Начинают укрепляться города Мценск, Новосиль, Кромы, Ливны, Елец, Орёл… В целом это и была Северская земля. 

Сюда хлынули служилые да военные бесшабашные сорвиголовы. Ссылали в Северский край «кромешников, мятежников, бунтарей», то есть «политически неблагонадёжных», или, как тогда говорили, «воров». Здесь же находили пристанище беглые холопы, разбойники, приговорённые к смерти душегубцы. Короче, мама, не горюй.

На них и рассчитывал «царевич». Лжедмитрия здесь охотно поддержали. Ведь он раздавал щедрые посулы. По пути останавливался, беседовал с местными жителями. Силы его с каждым днём росли. Это закрепилось во множестве поговорок – «Северская земля – воровская земля», «Орёл да Кромы – первые воры, да Карачев – в придачу», «Кромы – ворам хоромы» и так далее.

Однако 21 января 1605 года у села Добрыничи войско Годунова под предводительством князей Фёдора Мстиславского и Василия Шуйского разгромило самозванца. Лжедмитрий потерял в битве свыше трети своей уже 15-тысячной армии убитыми и бежал в Путивль. Продажные поляки частью вернулись на родину, хотя «царевич» на коленях умолял их не бросать его. Впрочем, полторы тысячи рыцарей с войском остались. А затем всё изменилось. После смерти Бориса Годунова в 1605 году под Кромы для приведения войска к присяге новому царю, 16-летнему Фёдору Борисовичу, прибыл воевода Пётр Басманов – герой обороны Новгорода-Северского от войск самозванца. Но неожиданно Басманов вместе с войском перешёл на сторону «царевича». Это объяснялось тем, что после смерти Годунова Басманов рассчитывал стать главным царским воеводой, а его назначили вторым воеводой и отдалили от двора. Короче, Басманов «с полки противными мирно соединившася». В результате Лжедмитрий уже 20 июня 1605 года под звон колоколов въехал в Москву и взошёл на престол. 
За недолгое время правления Лжедмитрий показал себя не с худшей стороны. Он боролся с мздоимством, взяточников водили по городу, повесив на шею денежную мошну, и били палками. 

Шведский дипломат Пётр Петрей писал о Лжедмитрии: «Новый царь удивлял начитанностью и знаниями, в спорах часто приводил в доказательство факты из жизни других народов… Любил ходить по городу, заглядывать в мастерские и заводить разговоры с первым встречным». Самозванец стремился ввести на Руси европейские обычаи, но делал это с «польским акцентом», что не нравилось ни боярам, ни народу. Так, «тайная канцелярия» Димитрия, которая ведала личными тратами царя и вопросами религии, состояла исключительно из польских советников. Свою личную гвардию он набрал из иноплеменников, отстранив русскую царскую охрану, что возмутило многих. К тому же почти с первого дня по столице прокатилась волна недовольства из-за несоблюдения царём церковных постов и нарушения русских обычаев в одежде и быту, его расположения к иностранцам, обещания жениться на полячке. Самозванец насмехался над московскими обычаями, одевался в иноземное платье и приказывал подавать на пирах телятину, которую русские не ели, считая «поганой пищей».

Поляки вообще вели себя в Москве безобразно. Особенно они распоясались во время свадьбы самозванца с Марией Мнишек. 24 апреля 1606 вместе с Юрием Мнишеком и его дочерью в Москву прибыло около двух тысяч человек знатных шляхтичей, панов, князья и их свита, которым на дары Дмитрий дополнительно выделил огромные суммы.

8 мая 1606 года Марина Мнишек была коронована царицей. Обеды, балы и празднества следовали один за другим. А в это время пьяные польские гости врывались в московские дома, насиловали женщин, грабили прохожих. Особо отличились панские гайдуки: они стреляли в воздух и вопили, что царь им не указ, они сами посадили его на престол. Подлило масла в огонь и то, что царю подали жалобу на изнасилование поляком боярской дочери, но она якобы не подтвердилась. 
Конечно, это привело народ в бешенство. Чем и воспользовались заговорщики-бояре, которым самозванец уже стоял поперёк горла.

17 мая 1606 года на рассвете по приказу Шуйского ударили в набат и вспыхнул бунт, который возглавили Василий Шуйский, Василий Голицын, князь Куракин и другие знатные московиты. Причём первоначально Шуйские, Голицын, Татищев въехали на на Красную площадь в сопровождении примерно 200 человек, вооружённых саблями, бердышами и рогатинами, под вопли о том, что «литва» пытается убить царя, и требования, чтобы горожане поднялись в его защиту. Москвичи в бешенстве бросились бить и грабить поляков. Погибло свыше 500 польских гостей.

Но затем пришла очередь и самого царя, во дворец которого уже ломились заговорщики. Самозванец отчаянно пытался защищаться, используя алебарду, неудачно выпрыгнул из окна и в конце концов был зверски убит. Марине Мнишек удалось бежать из Москвы. 

В этот раз русским удалось изгнать поляков из Москвы. Но, к сожалению, история повторилась ещё не раз. Русско-польская война продолжалась с 1609 по 1618 годы, причём с 1610 по 1612 поляки занимали Москву. 
Но это уже – совсем другая история. Вернее, не совсем другая. Но нашим польским славянским собратьям не грех напомнить обо всём. Особенно сейчас, когда они не в меру раздухарились. Панове, история учит, что для вас всё это дюже худо кончается… И в этот раз исключений не будет. Ни для поляков, ни для запорожцев.