За что Михаил Бакунин вызвал на дуэль Карла Маркса

Не на живот, а на смерть

Давно я подступался к этой теме… Наконец-то появился повод. В первый день июля мы отметили печальное событие: годовщину смерти (1876) выдающегося русского анархиста Михаила Бакунина. А 30 мая исполнилось 210 лет со дня его рождения (1814). Самое время почтить память этого великого человека. Но речь не только о нем. Речь – о противостоянии Михаила Бакунина и Карла Маркса вместе с его приятелем Фридрихом Энгельсом. О русофобии этих двух вождей пролетарского движения пишут часто и не всегда объективно. 
Но будем справедливы: Маркс и Энгельс в зрелые годы отчасти пересмотрели свои взгляды на Россию, изучали русский язык, читали нашу классику, состояли в переписке с русскими революционерами. А Бакунин высоко оценивал труды Маркса. Бакунин признавал: «Маркс, несомненно, полезный человек в интернациональном обществе. Он в нем еще до сих пор один из самых твердых, умных и влиятельных опор социализма… А может случиться и, вероятно, случится, что мне скоро придется вступить с ним в борьбу. Ну, тогда мы будем драться не на живот, а на смерть». 

Так оно и вышло. Слишком разные это были люди. Как вспоминал Бакунин: «Он называл меня сантиментальным идеалистом и был прав; я его называл мрачным, вероломным, тщеславным человеком и тоже был прав». Но их противостояние не сводилось к разнице характеров.

Маркс, Энгельс, Гитлер: трио «пламенных революционеров»

И Бакунин, и Маркс внешне были очень похожи: крупные лица, всклокоченные волосы, пышные бороды… Оба посвятили жизнь служению революции. Но, как говорил персонаж Маяковского, «стили бывают разных луев». Служили они по-разному: Бакунин – на баррикадах (польское восстание, парижское восстание, пражское восстание, восстание в Дрездене, восстание в Лионе), дважды приговорен к смертной казни, бежал из сибирской каторги… Маркс – кабинетный теоретик на содержании Энгельса. 

Исследователь Дмитрий Шарко пишет: «Для русских революционеров идея революции была всеобщим движением к равенству и справедливости. Для западных в окружении Маркса и Энгельса – это была борьба за узко национальные интересы. За справедливость среди своих. Русские в число «своих» не попадали. Русских презирали и Маркс, и Энгельс, и Гитлер, который ведь тоже выступал за пролетариат, но только немецкий».

Однако причина русофобии и славянофобии классиков марксизма – не столько «узконациональные интересы», сколько то, что Россия выполняла роль «жандарма Европы», помогая подавлять революционное движение в странах Старого Света. Марксисты опасались, что «панславянство» возглавит русский царь и оно станет разрушительной силой для европейских революционеров. Правда, Бакунин стремился объединить славян в единый союз, призывая к разрушению государств, существующих на насилии (куда включал и Российскую империю). Он боролся за «учреждение всеобщей федерации европейских республик». Но одно только упоминание славянского союза было для Маркса и Энгельса непереносимо. Неприятие «русского духа» доходило у них порою до крайностей. 

Да, Российская империя тушила очаги пролетарских восстаний в Европе. Но в своих оценках классики марксизма опускались до нацистско-расистских высказываний. Энгельс сообщает Марксу: «Я написал Боркхейму насчет Бакунина, – чтобы он возбудил вопрос, возможно ли для нас, западных людей, вообще какое бы то ни было сотрудничество с этим панславистским сбродом…». Или вот его же: «Панславизм из символа веры превратился теперь в политическую программу, имея 800 000 штыков в своем распоряжении. Он ставит Европу перед альтернативой: либо покорение ее славянами, либо разрушение навсегда центра его наступательной силы – России». 

А перечитывая Маркса, я ужаснулся, насколько его взгляды перекликаются с идеологией укронацистов. «Диванный теоретик» пересказывает мысли некоего Теофила Лапинского, который в 1857 году на деньги англичан организовал высадку польского десанта на Кавказе: «Догма Лапинского, что великороссы не являются славянами, будто великороссы не славяне, отстаивается г-ном Духинским (из Киева, профессор в Париже) самым серьезным образом с лингвистической, исторической, этнографической и т. д. точек зрения; он утверждает, что настоящие московиты, то есть жители бывшего Великого княжества Московского, большей частью монголы или финны и т.д... Выводы, к которым приходит Духинский: название Русь узурпировано московитами. Они не славяне и вообще не принадлежат к индогерманской расе, они intrus (незаконно вторгшиеся), которых требуется опять прогнать за Днепр и т.д… Я бы хотел, чтобы Духинский оказался прав и чтобы, по крайней мере, этот взгляд стал господствовать среди славян».

Ну чем не нынешняя «укропская» пропаганда? С каким наслаждением Маркс смакует эту дичь… И завершает: даже если брехня, то ее полезно распространять.

А Фредди Энгельс, отвечая Бакунину на его призыв к славянам бороться за свои права, «пока, наконец, славянство не станет великим, свободным и независимым», уже открыто грозит: «Если революционный панславизм… будет отрекаться от революции всюду, где дело коснется фантастической славянской национальности… Тогда борьба, «беспощадная борьба не на жизнь, а на смерть» со славянством, предающим революцию, борьба на уничтожение и беспощадный терроризм – не в интересах Германии, а в интересах революции!». Вот так – истребление славян с помощью террора. И вообще, славяне – бредовая фантастика. Англосаксы, романские народы – другое дело. А вы говорите – Гитлер… 

Я уже не говорю о трепетных надеждах «классиков марксизма» на развал России в результате Крымской войны. Энгельс выступил со статьей «Европейская война» (1854), где в каждой строке чувствуется сладостное ожидание краха Российской империи. Передовица вышла в американской «New-York Daily Tribune»; это план действий против России с верой в то, что падут Севастополь, Одесса, Рига, будет уничтожен черноморский флот: «То, что должно быть предпринято в Балтийском море… самоочевидно... Необходимо любой ценой добиться союза со Швецией, если понадобится, припугнуть Данию, развязать восстание в Финляндии...

Высаженные в Финляндии войска угрожали бы Петербургу, в то время как флоты бомбардировали бы Кронштадт». 

Позже, подводя итоги Крымской кампании, Маркс и Энгельс выражают глубокое сожаление в ничтожности ее результатов для Англии и Франции. Слезьми обливаются…

Как немецкий мыслитель  избежал русского «шампура»

Бакунин, полемизируя с двумя «братами-акробатами», указывает на реальную опасность для мира, которая зреет как раз в германских недрах: «Я – сторонник русского народа, а не патриот государства или Всероссийской Империи, и не думаю, чтобы нашелся кто-нибудь, ненавидящий ее более, чем я. Только… я прошу немецких патриотов соблаговолить заметить и признать, что Прусско-Германская или Кнуто-Германская империя, которую немецкий патриотизм воздвигает ныне на развалинах и в крови Франции, обещает даже превзойти Русскую Империю ужасами». Точное предсказание! Если вспомнить, что именно Германия в ХХ веке развязала две кровавых мировых войны.

То же самое можно сказать и о полемике Маркса с Бакуниным по поводу русского «раболепия». Маркс писал: «Московия была воспитана и выросла в ужасной и гнусной школе монгольского рабства. Она усилилась только благодаря тому, что стала virtuoso [виртуозом. – А.С.] в искусстве рабства. Даже после своего освобождения Московия продолжала играть свою традиционную роль раба, ставшего господином».

Бакунин возражает: «Если бы захотели судить о германском народе по делам и проявлениям его буржуазии, то пришлось бы сделать заключение, что он предназначен осуществить собой идеал добровольного рабства».

А разве не так? Вспомните хронику с толпами немецких обывателей, восторженно приветствующих своего фюрера воплями «Хайль!» и «зигами». Вся германская нация превратилась в стадо рабов. Сталинский СССР по сравнению с нацистской Германией – царство демократии и свободы.

Бакунин также выступал против учения Маркса о «диктатуре пролетариата», указывая, что любая диктатура (даже под «благородными» лозунгами) превращается в тиранию, которая «снова обречет народные массы… к повиновению, застою, смерти, то есть к рабству и эксплуатации со стороны новой псевдореволюционной аристократии». Время показало, что и тут пламенный анархист оказался прав.

Наконец, полемика Бакунина и Маркса чуть не закончилась кровью. Михаил Александрович был так возмущен оскорбительными высказываниями «пролетарского вождя» о русской армии, что бросил ему вызов – дуэль на шпагах. Что конкретно сказал бородатый Карл, неизвестно. Но это легко предположить хотя бы по такой цитате: «В русском лексиконе отсутствует слово «честь». Само это понятие считается французской иллюзией». Бакунин был противником армии, но вступился за честь русского мундира: в молодости сам был прапорщиком-артиллеристом.

Маркс от дуэли отказался: дескать, он не может рисковать своей жизнью – она принадлежит пролетариату. Это напоминает эпизод из советского фильма «Чрезвычайное поручение» (1965), где предводитель анархистов предлагает подручному дать маузер революционеру Камо и стать «под выстрел». Бандит возражает: «Так, может, ты сам станешь к стенке?», на что предводитель отвечает: «Я ваша мысль, а мысль убивать нельзя». Интересно, знал ли режиссер Степан Кеворков о казусе с Марксом?

Вряд ли правы те, кто обвиняет Маркса в трусости. Классик был отличным фехтовальщиком: в юности не однажды дрался на шпагах со студентами Боннского университета и гордился боевыми отметинами. Но в этот раз решил не испытывать судьбу.

Неосновательно также замечание о том, что-де по дуэльному кодексу дворянин не мог вызвать на поединок рядового обывателя (дуэль возможна лишь между равными). Однако в 1844 году Сенат лишил бывшего поручика Михаила Бакунина «дворянского достоинства и всех прав состояния». Так что формально оба противника были равны.

Но в любом случае – дуэль не состоялась. К счастью или к сожалению? Вам решать.