Каржатник – это вам не медвежатник!

Много сейчас говорят о проникновении уголовного жаргона в русский литературный язык. Но нередко критики и обличители мало разбираются в теме и причисляют к «блатной» лексике обычные русские слова, значения которых не понимают.

К примеру, «каржатник». Сегодня это словцо считается блатным, чуть ли не АУЕшным! Я впервые встретил его в словаре М. Г. Никонорова «Сборник жаргонных слов и выражений, употребляемых в устной и письменной форме преступным элементом» (М., 1978): «Лицо, занимающееся разведением голубей». То же самое – в словаре «По ту сторону закона» Льва Мильяненкова (в значении «голубевод»), у Леонида Голубева в «Словаре русских арготизмов» («человек, разводящий голубей»), в «Русскоязычном жаргоне» Заура Зугумова («голубятник») и т. д.

Но почему голубеводов поставили в один ряд с майданниками, щипачами, домушниками? Неужто разведение голубей в России когда-либо подпадало под уголовную статью? Ничуть не бывало! «Каржатников» имел чуть ли не каждый двор в крупных и мелких городах.

Тихий Дон всегда считался одним из центров голубеводства в России, здесь выведено не менее десятка пород этих чудесных птиц. Ростовский клуб голубеводов появился в 1927 году и является старейшим в стране. После Великой Отечественной войны и до распада СССР клуб носил имя Вити Черевичкина, ростовского мальчугана, который был застрелен фашистами за то, что не хотел расстаться с голубями (разведение этих птиц оккупанты запрещали под страхом смерти). В советские времена государство поддерживало голубеводов: клубам бесплатно выделялись корма, ежегодно проходила всероссийская выставка и множество региональных.

Из числа известных донских голубеводов можно вспомнить Тимофея Карлова. Дед Тимофея Тимофеевича разводил голубей ещё до революции и платил смотрителям за этими птахами по сто рублей золотом. Декоративных голубей тогда держали чуть ли не в каждом третьем ростовском дворе. Шестилетнему Тимофею голуби достались от отца. Карлов не раз участвовал в зарубежных выставках, завоевал около 60 призов, десятки медалей. 

Или другой знатный голубевод, кандидат экономических наук Николай Чехлатов, «каржатник» в третьем поколении, который вывел голубя с оперением мраморного цвета. Чехлатов уверяет, что у этой птицы каждый год будет появляться по чёрному пятнышку: донской «крылатый далматинец».

Голуби летят над нашей зоной…

Но почему же всё-таки «каржатник» угодил в уголовники? Может, потому что гонять голубей – это забава окраин, рабочих посёлков, неблагополучных районов, которые часто поставляют преступников? Такую версию когда-то высказал рецидивист Саша Савченко, активно помогавший мне в составлении словаря уголовного языка. И впрямь, «каржатники» на зоне не редкость. Раньше разведение голубей, как и другой живности, в колониях запрещалось. В 1992 году запрет был отменен, и кое-где «за колючкой» начальство позволило осужденным даже строить голубятни.

Кстати, одна из популярных арестантских песен начинается куплетом:

Голуби летят над нашей зоной,
Голубям преграды в мире нет.
Как бы мне хотелось с голубями
Передать любимой свой привет, –  

 и далее следует бесчисленное количество душераздирающих куплетов.

Однако дело не только в любви уркаганов к благородным птицам. Как раз и до революции, и в советское время голубеводство часто было «забавой» состоятельных людей. Породистых птиц держали офицеры НКВД, КГБ, учителя, врачи. Голубь – птица дорогая, требует особого ухода. А в голодные 1950-е прокормить его было сложно. В голубиных клубах пара декоративных турманов (способных кувыркаться в воздухе) стоила три месячные зарплаты! Но люди экономили на еде или одежде, чтобы купить любимых птиц.

И всё же в разведении голубей имелась явная «уголовная составляющая». В статье «Москва, любовь и голуби» Сергей Плотников пишет: «Голубятен в Москве было множество: между домами строили дровяные сараи, и на каждой крыше стояла железная сетка с птицами – «держка». Помню, тогда мне родители выговаривали: «Толечка, ты же хороший мальчик, зачем тебе они? Ты же не хочешь в тюрьму. Посмотри, все голубятники – тунеядцы и бандиты!» Сизарей действительно окружала уголовная аура, а голубятники были людьми замкнутыми и никому не позволяли близко подходить к своим пернатым – боялись, что украдут. Но их всё равно воровали. Иногда ели, но чаще продавали или меняли на водку. Воров жестоко наказывали: то и дело вспыхивала поножовщина, после которой одни отправлялись на зону, другие на тот свет».

Кража голубей являлась выгодным бизнесом. Каржатники-уголовники были знатоками своего дела и нередко использовали специально выдрессированных сизарей. Такой «диверсант» способен увести к хозяину всю стаю доверчивого покупателя. На эту тему писатель Юрий Коваль создал великолепную детскую детективную повесть «Пять похищенных монахов» (книга входит в Бест-лист Библиотеки ЮНЕСКО).

Бурный процесс урбанизации жёстко прошелся по голубеводам. Большую часть голубятен снесли, вытеснили на окраины. Но сегодня голубеводство снова входит в моду. И опять оно доступно прежде всего людям с тугим кошельком. Разведением элитных птиц увлеклись бизнесмены. Многие голубятни оборудованы сигнализацией. Криминальные авторитеты к турманам, дутышам, монахам, мурым и другим породистым голубям тоже неравнодушны: часто голубятни достигают размеров хорошего коттеджа.

«Такое чувство, что мы вернулись в середину прошлого века, – сетует голубевод Анатолий Максаков. – За последнее время в мою голубятню четыре раза пытались залезть. И всё оттого, что эти птицы опять в моде и некоторые породы стоят баснословных денег: от двух до 10 тысяч долларов за пару. Однажды видел по телевизору, как пару почтовых птах продали за 300 тысяч!».

Возродилось и «воздушное пиратство». «Разбойники» разводят стаи беспородных голубков: уход за ними особых средств не требует. Как только хозяин замечает, что кто-то выпустил в небо ценную птицу, он тут же поднимает свою «эскадрилью». Голубь – птица компанейская, обязательно пристанет к чужой стае. 

Другой вариант – голубиные ловушки. Во дворах и огородах расставляют шесты с сетками, куда подсыпают корм, заманивая элитных красавцев. К началу этого века, например, в Батайске количество охотников на голубей увеличилось настолько, что местные голубеводы вынуждены были обратиться за помощью к главе городской администрации. В результате в 2002 году появилось постановление № 294, запрещающее установку и использование на территории города орудий ловли голубей. Такой же пункт был внесён в Правила благоустройства и санитарного содержания города. За нарушение – крупный штраф. Казна города быстро пополнилась, ведь голубеводы охотно давали «наводки» на адреса «разбойников».

Вороны в неволе не размножаются!

«Каржатник» происходит от «карга» – ворона. Макс Фасмер в своём «Этимологическом словаре русского языка» поясняет: слово «карга» заимствовано из тюркских языков. До сих пор существует татарская деревня Карга, Каргалы, Каргаполье часто встречаются в Среднем Поволжье и Приуралье. Все они были созданы пришлыми татарами. А уж от карги до каржатника – один шаг. И Даль, и Фасмер отмечают: «каржонок» – воронёнок, вороний птенец; во множественном числе – «каржата»! 

Стало быть, каржатник – человек, который… гоняет ворон. Это что, насмешка? Выходит, так. В русском языке наряду с фразеологизмом «ворон пугать» (нелепо одеваться) и «ворон ловить» (быть невнимательным, рассеянным) существует и выражение «ворон гонять» – бездельничать, заниматься пустяками. 

Хотя это несправедливо. Ворона – птица вредная, гроза садов и огородов. Дачники нередко вынуждены гонять их даже с помощью берданок. И речь не только о садах. В Москве вороны совсем распоясались. Они атакуют «маковки» церквей, склёвывая сусальное золото! Особо полюбился воронью Кремль. Место – самое тёплое в городе. Температурная разница по сравнению с окраинами на Красной площади достигает 5 градусов. 

Истошный вороний гвалт очень раздражал Сталина. Охрана гоняла ворон из винтовок, но те быстро «рассчитали» предельную дальность полёта пули и издевались над стрелками. «Серую рать» пытались травить, однако вороньё не ело ядовитый корм. 

Сегодня на охрану мобилизовали прирученных соколов и ястребов-тетеревятников, из которых создан отборный «кремлёвский полк». Они каждый день гоняют ворон (заодно и голубей).

 И тем не менее: на Руси гонять голубей считалось занятием «низким» и «недостойным» человека солидного, приличной фамилии и звания. Хотя голубятня имелась у каждого помещика.

Такое отношение проповедовала и классическая русская литература. Вспомним фонвизинского «Недоросля» – остолоп Митрофанушка шастает по голубятням, так и не выучившись чтению.

Или в «Капитанской дочке» Пушкина отец семнадцатилетнего Петруши Гринёва замечает: «…Пора его в службу. Полно ему бегать по девичьим да лазить на голубятни». Оттого и прозвали любителей благородных птиц «каржатниками», сравнив с теми, кто впустую гоняет ворон вместо того, чтобы заняться полезным делом.

Впрочем, старые голубеводы не обижаются. Они с гордостью носят звание «каржатника», как почётный орден. Один из них вспоминал, что в двенадцать лет отдал за голубя штаны: «Мать ругалась! А мне что – я счастлив был».

Так что каржатник – синоним счастливого человека…