«ОСЕТИНСКИЙ ШПИОН» или О том, что «бьют-то не по пас­пор­ту, а по…»

Ингушетия. Мемориал жертвам ингушско-осетинского конфликта 1992-1993 гг.

…Два го­да фактически на «осад­но­м по­ло­же­нии» в соб­ст­вен­ной квар­ти­ре в предыдущей «горячей» точке по­ряд­ком вы­мо­та­ли и ме­ня, и се­мью. Бес­смыс­лен­ная жес­то­кость про­ис­хо­дя­ще­го при пол­ном по­пус­ти­тель­ст­ве вла­стей «дос­та­ли» на­столь­ко, что, ко­гда на новом месте службы При­го­род­ный рай­он Вла­ди­кав­ка­за под­жег фи­тиль северокав­каз­ской «по­ро­хо­вой боч­ки», оку­нуть­ся вновь в пек­ло меж­на­цио­наль­но­го про­ти­во­стоя­ния, честно говоря, особого желания не было. Нет, не из-за какого-то стра­ха пе­ред опас­но­стью. Были лишь оп­ре­де­лен­ные опа­се­ния, свя­зан­ные с тем, что, слу­чись со мной что-ни­будь, и не­уст­ро­ен­ная се­мья во­все ос­та­нет­ся без за­щи­ты и под­держ­ки. Имен­но они и удер­жи­ва­ли от того, чтобы пер­вым на­про­сить­ся в со­став пресс-цен­тра Вре­мен­ной Ад­ми­ни­ст­ра­ции Президента России на тер­ри­то­рии дей­ст­вия чрез­вы­чай­но­го по­ло­же­ния в Се­ве­ро-Осе­тин­ской ССР и Ин­гуш­ской Рес­пуб­ли­ке.

Да и ре­дак­тор ок­руж­ной га­зе­ты не го­рел же­ла­ни­ем по­сы­лать ту­да имен­но ме­ня.

– Ты, старик, свой этап этой «гра­ж­дан­ской вой­ны» уже пе­ре­жил, на прежнем месте службы. И тут те­бе де­лать не­че­го.

Словно интуиция подсказывала ему возможность нежелательного развития событий при таком «раскладе».

Но …

В «пер­вую сме­ну» во Вла­дик (так его офи­це­ры ок­ре­сти­ли сра­зу по­сле оче­ред­но­го пе­ре­име­но­ва­ния го­ро­да из Орд­жо­ни­кид­зе во Вла­ди­кав­каз) по­ехали другие сотрудники редакции, за­ло­жившие до­б­рую ос­но­ву на­ше­го при­сут­ст­вия во Вре­мен­ной Ад­ми­ни­ст­ра­ции. На­до бы­ло ви­деть, с ка­кой лю­бо­вью от­зы­ва­лись о них в Со­ве­те Ми­ни­ст­ров рес­пуб­ли­ки, где дис­ло­ци­ро­вал­ся наш пресс-центр!

Ну, а о са­мом пресс-цен­тре и го­во­рить не­че­го. Здесь нас ува­жа­ли и, на­вер­ное, мож­но ска­зать, да­же лю­би­ли за ком­па­ней­ский ха­рак­тер, ор­га­ни­за­тор­ские спо­соб­но­сти и, что очень важ­но, за уме­ние в ко­рот­кие сро­ки на­ла­жи­вать до­б­рые кон­так­ты со мно­ги­ми из тех, кто нас ок­ру­жал, независимо от их национальной принадлежности.

Владикавказ. Памяти жертв ингушско-осетинского конфликта 1992-1993 гг.

Не­сколь­ко про­хлад­ней бы­ло от­но­ше­ние к Вре­мен­ной Ад­ми­ни­ст­ра­ции, ее пресс-цен­тру, ну, а со­от­вет­ст­вен­но и к нам, ок­руж­ным га­зет­чи­кам, на тер­ри­то­рии Ин­гуш­ской Рес­пуб­ли­ки. Там счи­та­ли, что рас­по­ло­же­ние Ад­ми­ни­ст­ра­ции во Вла­ди­кав­ка­зе уже пред­по­ла­га­ет ее про­осе­тин­скую по­зи­цию. Труд­но, ко­неч­но, от­ри­цать это на все сто про­цен­тов. С чис­то пси­хо­ло­ги­че­ских по­зи­ций сей факт был впол­не объ­яс­ним. С кем ча­ще кон­так­ты, с кем ря­дом (и у ко­го – то­же не­ма­ловаж­но) про­жи­ва­ешь, к то­му и сим­па­тий по­боль­ше. Че­ло­ве­че­ская при­ро­да – ни­че­го не по­де­ла­ешь.

Ви­ди­мо, имен­но по­это­му в состав пресс-центра и бы­ла вве­де­на еще од­на долж­ность ок­руж­но­го га­зет­чи­ка, с по­сто­ян­ным ме­сто­на­хо­ж­де­ни­ем в На­зра­ни, ку­да «пе­ре­тя­ну­ли» и часть Вре­мен­ной Ад­ми­ни­ст­ра­ции. Зда­ний в ин­гуш­ском ад­ми­ни­ст­ра­тив­ном цен­тре для по­след­ней по­че­му-то не на­шлось, в­след­ст­вие че­го ми­ро­твор­цев по­се­ли­ли … в ва­го­нах за­гнан­но­го в ту­пик же­лез­но­до­рож­но­го со­ста­ва, одним из «квар­ти­ро­съем­щи­ков» это­го «жел­до­ро­те­ля» стал еще один кор­рес­пон­дент-ор­га­ни­за­тор от газеты СКВО.

Как-то в фев­ра­ле 1993-го он и по­зво­нил во Вла­ди­кав­каз на­чаль­ни­ку пресс-цен­тра Вла­ди­ми­ру Алек­сее­ви­чу Со­ло­ди­ну (к со­жа­ле­нию, ны­не по­кой­но­му).

– Тут та­кое де­ло. Со­бра­лась груп­па жен­щин – ма­те­ри, се­ст­ры, же­ны про­пав­ших без вес­ти ин­гу­шей из При­го­род­но­го рай­она. Тре­бу­ют встре­чи с кем-ни­будь из ру­ко­во­дства Ад­ми­ни­ст­ра­ции и ждут от­ве­та на глав­ный во­прос – где их муж­чи­ны, жи­вы ли? На­до ко­му-то прие­хать. Один я их не уст­раи­ваю.

Вла­ди­мир Алек­сее­вич (до не­дав­не­го вре­ме­ни Со­ло­дин был боль­шим че­ло­ве­ком в быв­шем СССР – на­чаль­ни­к со­юз­но­го Глав­ли­та или, как его еще называли – «министр без портфеля») дол­го не раз­ду­мы­вал. Оки­нув взгля­дом свой пресс-центр, он сра­зу ис­клю­чил из чис­ла сво­их по­тен­ци­аль­ных по­пут­чи­ков всех се­ве­ро-осе­тин­ских жур­на­ли­стов, независимо от их на­цио­наль­но­сти, ко­то­рых в Ин­гу­ше­тии зна­ли как «об­лу­п­лен­ных». И од­но по­яв­ле­ние пред­ста­ви­те­лей прес­сы, как то­гда счи­та­лось, «вра­ж­деб­ной» рес­пуб­ли­ки мог­ло быть при­ня­то за про­осе­тин­скую по­зи­цию цен­тра. «Зам» Со­ло­ди­на – ре­дак­тор ев­ро­пей­ской ре­дак­ции ТАСС (уж и не при­пом­ню как ве­ли­ча­ли это­го обая­тель­но­го, раз­но­сто­рон­не­го че­ло­ве­ка) – то­же не мог уча­ст­во­вать в по­езд­ке. Во-пер­вых, в от­сут­ст­вие Вла­ди­ми­ра Алек­сее­ви­ча ос­та­вал­ся за на­чаль­ни­ка, а во-вто­рых, по прин­ци­пу «де­дов­щи­ны», ко­то­рый «ра­бо­тал» вез­де, был не са­мым «мо­ло­дым» из при­сут­ст­во­вав­ших.

Сло­вом, вы­бор был ог­ра­ни­чен до ми­ни­му­ма. И кро­ме как на мне, Со­ло­дин его ос­та­но­вить не мог ни на ком боль­ше.

– Из­ви­ни. Знаю, что у те­бя же­ла­ния бе­ре­дить «ра­ны» мень­ше дру­гих. Но ты – един­ст­вен­ный, ко­го я мо­гу взять с со­бой в На­зрань.

Ес­ли бы Вла­ди­мир Алек­сее­вич снял то­гда «шо­ры» со­циа­ли­сти­че­ско­го ин­тер­на­цио­на­лиз­ма и пов­ни­ма­тель­ней при­смот­рел­ся к мо­ей фи­зио­но­мии! Вряд ли он решился бы брать с собой в эту поездку сие «лицо кавказской национальности».

Ведь ни Со­ло­дин, ни я тогда еще не при­дава­ли ни­ка­ко­го зна­че­ния то­му, что, «утю­жа» эта­жи Се­ве­ро-Осе­тин­ско­го Сов­ми­на, мне уже не раз при­хо­ди­лось слы­шать: «О, свой офи­цер! Наш!». Ра­си­ст­ский от­те­нок эт­ни­че­ской не­со­вмес­ти­мо­сти в «горячих» точках межнациональных конфликтов уже реа­ни­ми­ро­вал­ся в пол­ном объ­е­ме. Это ко­гда фор­ма ушей и под­бо­род­ка, раз­рез глаз и про­чие осо­бен­но­сти внеш­но­сти при­об­ре­та­ют стро­го кон­крет­ную на­цио­наль­ную при­над­леж­ность.

Но в кар­ма­не бы­ло удо­сто­ве­ре­ние, где «чер­ным по бе­ло­му» зна­чи­лось, что я не осе­тин. Посему у ме­ня, соб­ст­вен­но го­во­ря, на сей счет не воз­ник­ало ни­ка­ких со­мне­ний и опасений. Да, за­был, ви­дать, муд­рость ста­ро­го анек­до­та – «бьют-то не по пас­пор­ту, а по…». А ведь о живучести этого принципа знал не понаслышке еще со времен предыдущей «горячей» точки.

… От воо­ру­жен­но­го со­про­во­ж­де­ния Вла­ди­мир Алек­сее­вич сра­зу же и на­от­рез от­ка­зал­ся. Во-пер­вых, мы – ми­ро­твор­цы и у нас нет вра­гов как с той, так и с дру­гой сто­ро­ны. Во-вто­рых, мы – жур­на­ли­сты. В-третьих, едем на встре­чу с жен­щи­на­ми и потому на­ша мис­сия не­со­вмес­ти­ма с на­ли­чи­ем у нас ка­ко­го бы то ни бы­ло о­ру­жия. Ар­гу­мен­ты Со­ло­ди­на бы­ли бо­лее чем убе­ди­тель­ны, и вско­ре, ус­пеш­но ми­но­вав блок-по­сты, мы уже бы­ли в то­гдаш­ней ин­гуш­ской сто­ли­це, боль­ше по­хо­жей не на го­род, а на по­се­лок де­ре­вен­ско-го­род­ско­го ти­па.

Ме­ст­ные стражи правопорядка про­во­ди­ли нас в на­хо­див­шее­ся не­по­да­ле­ку от­де­ле­ние ми­ли­ции, а сами сразу исчезли. Здание оказалось эта­кой са­раю­шеч­кой с не­боль­ши­ми ком­на­т­ка­ми, в од­ной из ко­то­рых (с единственным ок­ном и од­ной две­рью) нас ожи­да­ли два-три де­сят­ка жен­щин с таб­лич­ка­ми в ру­ках. А на таб­лич­ках – фо­то­гра­фии муж­чин, их фа­ми­лии, име­на, от­че­ст­ва, да­ты ро­ж­де­ния, ад­ре­са про­жи­ва­ния. Жут­кая кар­ти­на. Имея опыт пре­ды­ду­щих «го­ря­чих» то­чек и ана­ло­гич­ных встреч, Со­ло­дин впол­го­ло­са ска­зал нам:

– Тя­же­лое это де­ло – ус­по­каи­вать жен­щин, по­ни­мая, что их близ­ких, ско­рее все­го, уже нет в жи­вых. Но …

Дверь за тре­мя во­шед­ши­ми пред­ста­ви­те­ля­ми Вре­мен­ной Ад­ми­ни­ст­ра­ции рез­ко за­хлоп­ну­лась. И сра­зу по­ме­ще­ние, как пока­за­лось, рез­ко умень­ши­лось в объ­е­ме. Мы очути­лись в плот­ном коль­це уби­тых го­рем и от то­го разъ­я­рен­ных, го­то­вых на все жен­щи­н. За ни­ми по-над сте­на­ми ком­на­туш­ки слов­но из-под зем­ли, как гри­бы вы­рос­ли вы­со­кие, сби­тые муж­чи­ны. Че­ло­ве­ка че­ты­ре-пять.

Где-то в глу­би­не ду­ши мы втай­не на­дея­лись, что это в це­лях на­шей же безо­пас­но­сти. Хо­тя и пре­крас­но по­ни­ма­ли, что все да­ле­ко не так. Но из­ме­нить что-то мы, трое без­о­руж­ных лю­дей, вда­ле­ке от ка­ких-ли­бо под­дер­жи­ваю­щих сил, ес­те­ст­вен­но, уже не мог­ли. Ос­та­ва­лось од­но – со­хра­нять «хо­ро­шую мину» и иг­рать свою «роль» до кон­ца. Прав­да, и это по­лу­ча­лось не очень.

Утешительные беседы уже «не работали», скорее, наоборот - вы­зы­ва­ли еще боль­шее раз­дра­же­ние. Един­ст­вен­ное, на что мы име­ли мо­раль­ное пра­во – это обе­щать по­ста­вить во­прос о не­об­хо­ди­мо­сти ак­ти­виза­ции по­ис­ка про­пав­ших без вес­ти пе­ред ру­ко­во­дством Ад­ми­ни­ст­ра­ции и пе­ред ее гла­вой ге­не­рал-май­о­ром Ко­тен­ко­вым лич­но. То­же ни к че­му не обя­зы­ваю­щие сло­ва, но … увы.

По­ни­мая, что наш ви­зит – боль­ше фор­маль­ность, не­же­ли ре­аль­ная по­мощь, жен­щи­ны не столь­ко слу­ша­ли нас, сколь­ко го­во­ри­ли са­ми. Нет, не го­во­ри­ли – кри­ча­ли! При­чем все од­но­вре­мен­но.

– Где на­ши му­жья? Где сы­но­вья? Где от­цы, бра­тья? Для че­го ва­ша Ад­ми­ни­ст­ра­ция? За что мы по­стра­да­ли? Кто нам воз­мес­тит по­те­рян­ные до­ма, иму­ще­ст­во? Кто от­ве­тит за на­ше го­ре, за не­ра­до­ст­ное бу­ду­щее на­ших де­тей? По­че­му так про­изош­ло? Как во­об­ще та­кое мог­ло про­изой­ти в нашей стране?!.

Ес­ли бы мы зна­ли точ­ный от­вет хоть на один из этих во­про­сов!

Ху­же то­го. Ес­ли бы мы да­же и зна­ли их, эти от­ве­ты …

Вла­ди­мир Алек­сее­вич как мог по-оте­че­ски ста­рал­ся ус­по­ко­ить край­не воз­бу­ж­ден­ных жен­щин, оде­тых, кста­ти, в оде­ж­ды тем­ных цве­тов. Су­дя по все­му, мно­гие из них уже и са­ми не ве­ри­ли в то, что их близ­кие жи­вы.

– …От­дай­те хо­тя бы те­ла. Мы ведь долж­ны их по-человечески пре­дать зем­ле.

Ду­ши­ли сле­зы. Соб­ст­вен­ное бес­си­лие уг­не­та­ло.

Но все это, как ока­за­лось, бы­ли «цве­ти­ки» по срав­не­нию с тем, что по­сле­до­ва­ло далее.

Согласитесь, в молодости автор вполне мог сойти за осетина (фото 2014 г.)

– А кто вы во­об­ще? – тон встре­чи стал рез­ко ме­нять­ся. – За­чем прие­ха­ли, ес­ли ни­че­го не мо­же­те ре­шить? Кто вас по­слал?

По­след­ний во­прос и во­все «под­жег» за­пал и без то­го на­пря­жен­ной ат­мо­сфе­ры. На нас ста­ли смот­реть дру­ги­ми гла­за­ми. Это ко­гда вос­па­лен­ное во­об­ра­же­ние пы­та­ет­ся по­доб­рать в уго­ду оши­боч­но же­лае­мо­му не­су­ще­ст­вую­щие под­твер­жде­ния.

– Смот­ри­те! – вдруг за­кри­ча­ла од­на из женщин, ра­зы­ски­вав­шая, су­дя по кар­тон­ной таб­лич­ке, сво­его му­жа. – А ведь к нам при­вез­ли осе­тин­ско­го шпио­на!

И она ткну­ла паль­цем в … мою сторону.

Со­ло­дин рас­те­рян­но по­смот­рел на ме­ня, и я про­чел в его гла­зах бес­по­мощ­ность впе­ре­меш­ку с со­жа­ле­ни­ем о том, что взял с со­бой имен­но ме­ня.

Вспых­нув­шая «по­ро­хо­вая боч­ка» встре­чи окон­ча­тель­но взо­рва­ла об­ста­нов­ку.

– Точ­но! – под­хва­ти­ли и дру­гие жен­щи­ны. – Этот же – не­рус­ский. На­вер­ня­ка, осе­тин.

– Да ка­кой же из меня осе­тин? – пы­тал­ся я пе­ре­убе­дить не­сча­ст­ных ин­гу­шек. – Се­ст­ра, по­смот­ри вни­ма­тель­но. Я же под­пол­ков­ник Со­вет­ской …, то есть, Рос­сий­ской Ар­мии …

Мои аб­со­лют­но рус­ские фа­ми­лия, имя и от­че­ст­во ни­ка­ко­го эф­фек­та не про­из­ве­ли. Назревала ситуация, когда уж точно «бьют не по паспорту»…

– Жен­щи­ны, его на­до взять в за­лож­ни­ки. И не от­да­вать, по­ка нам не вер­нут на­ших муж­чин. Жи­вы­ми.

– Пра­виль­но, пра­виль­но. Так и сде­ла­ем. А этих двух от­пус­тим, что­бы под­твер­ди­ли на­шу ре­ши­мость и спра­вед­ли­вость на­ших тре­бо­ва­ний. Ина­че от этой Ад­ми­ни­ст­ра­ции ни­че­го не добь­ешь­ся.

Ес­ли по­на­ча­лу си­туа­ция ка­за­лась про­сто на­пря­жен­ной, то те­перь от нее по­вея­ло ка­кой-то бе­зыс­ход­но­стью. И хо­тя это был прак­ти­че­ски пер­вый слу­чай по­пыт­ки взя­тия за­лож­ни­ка в меж­на­цио­наль­ных кон­флик­тах на тер­ри­то­рии пост­со­вет­ской Рос­сии, ис­ход его уже тогда ви­дел­ся от­нюдь не в ра­дуж­ных крас­ках. Тем бо­лее, что ко­ли­че­ст­во рос­лых ин­гу­шей по-над сте­на­ми ком­на­туш­ки ка­ким-то непонятным об­ра­зом уд­вои­лось. При том, что дви­же­ний един­ст­вен­ной вход­ной две­ри не от­ме­ча­лось.

На все ус­по­кои­тель­ные сло­ва Со­ло­ди­на, уже, на­вер­ня­ка, по­жа­лев­ше­го, что от­ка­зал­ся от воо­ру­жен­ной ох­ра­ны, от­вет был не­из­мен­ным:

– Этот осе­тинский шпион ос­та­нет­ся у нас в за­лож­ни­ках. А вы мо­же­те воз­вра­щать­ся. Ко­гда при­ве­зе­те на­ших муж­чин, мы его вам от­да­дим…

В те­че­ние двух ча­сов диа­лог про­дол­жал­ся имен­но в та­ком рус­ле: вы нам – на­ших от­цов, му­жей, сы­но­вей и брать­ев, а мы вам – «осе­тин­ско­го шпио­на», то бишь, ме­ня. И я прак­ти­че­ски был вы­ну­ж­ден сми­рить­ся с этим сво­им но­вым, не­обыч­ным и по­ка не­по­знан­ным статусом.

Но, ско­рее все­го, имен­но то, что мы при­бы­ли без­о­руж­ны­ми и без со­про­во­ж­де­ния, сыг­ра­ло свою ре­шаю­щую роль в даль­ней­шем раз­ви­тии со­бы­тий. Возможно, да­л свой ре­зуль­тат и осмотр жен­щи­на­ми ото­бран­но­го у ме­ня офи­цер­ско­го удо­сто­ве­ре­ния. К сча­стью, я ни­ко­гда не от­ли­чал­ся тре­пет­ным от­но­ше­ни­ем к хра­не­нию сво­их до­ку­мен­тов. Они все­гда бы­ли при мне, гу­ля­ли по кар­ма­нам сме­няе­мой фор­мы оде­ж­ды и по­то­му вид име­ли до­воль­но по­тре­пан­ный и впол­не ес­те­ст­вен­ный.

На­пря­же­ние в этой ма­лень­кой душ­ной ком­на­туш­ке по­сте­пен­но ста­ло спа­дать. Ку­да-то ис­чез­ли кре­пы­ши, под­пи­рав­шие сте­ны (опять-та­ки, без хло­па­нья вход­ной две­ри). А в ка­кой-то мо­мен­т крик как-то рез­ко стих, пре­вра­тив­шись в мо­но­тон­ное гу­де­ние го­ло­сов и безнадежный плач, дверь от­кры­лась на­стежь, и жен­ский по­ток хлы­нул на­встре­чу дру­го­му – мощ­но­му и дол­го­ждан­но­му по­то­ку сол­неч­но­го све­та, ув­ле­кая с со­бой и по­те­ряв­шую для них ин­те­рес груп­пу пресс-цен­тра Вре­мен­ной Ад­ми­ни­ст­ра­ции.

Я по инер­ции еще про­дол­жал убе­ж­дать «се­ст­ру», по-преж­не­му не вы­пус­кавшую из рук мое удо­сто­ве­ре­ние, как по­след­нюю на­де­ж­ду найти про­пав­ше­го без вес­ти му­жа. А она со сле­за­ми на гла­зах все еще пы­та­лась вы­кри­ки­вать свои пре­тен­зии, чув­ст­вуя, что вер­нуть си­туа­цию в ис­ход­ное положение уже не­воз­мож­но.

– Да что ты по­ни­ма­ешь в на­шем го­ре? Это не­воз­мож­но по­нять, по­ка сам не ис­пы­та­ешь.

Тут и я не вы­дер­жал:

– Ну, уж ес­ли хо­чешь знать, я про­шел эту «шко­лу» еще пять лет на­зад, ко­гда вна­ча­ле два го­да жил на «осад­ном по­ло­же­нии» и ка­ж­дый день рис­ко­вал по­те­рять свою се­мью. А по­том вы­ну­ж­ден был под ав­то­ма­та­ми сол­дат ох­ра­ны и дру­зей-офи­це­ров вы­возить близ­ких из род­ных кра­ев, став­ших вдруг зо­ной чрез­вы­чай­но­го по­ло­же­ния. По­те­ря­ли и квар­ти­ры, и мно­гое из иму­ще­ст­ва. Бы­ли и жерт­вы. А боль­шин­ст­во из род­ст­вен­ни­ков, зна­ко­мых и дру­зей не уда­ст­ся най­ти уже ни­ко­гда. Так что мо­жешь уп­ре­кать ко­го угод­но, толь­ко не ме­ня.

– Как это? Где это? – рас­те­ряв­шись от та­ко­го по­во­ро­та, спро­си­ла вмиг сба­вив­шая го­ло­с ин­гуш­ка.

– Да было дело.., - неопределенно ответил я, не имея ни малейшего желания ворошить пережитое.

Жен­щи­на ис­пы­тую­ще по­смот­ре­ла на ме­ня, про­тя­ну­ла мне удо­сто­ве­ре­ние и как-то бы­ст­ро за­те­ря­лась в тол­пе од­но­тон­но оде­тых в тем­ное под­руг по не­сча­стью.

В. П. Поляничко (ростовчанин) - Вице-премьер Правительства РФ - первый Глава Временной Администрации Президента РФ на территории Чрезвычайного положения в Северо-Осетинской АССР и Ингушской Республики в 1992-1993 гг. Погиб в 1993 г. В результате теракта.

Про­во­див назранского посткора до его «жел­до­ро­те­ля», мы с Со­ло­ди­ным взя­ли об­рат­ный курс – на Вла­ди­кав­каз. В до­ро­ге боль­ше мол­ча­ли, ос­мыс­ли­вая про­ис­шед­шее. И гна­ли прочь мыс­ли о воз­мож­ных по­след­ст­ви­ях, слу­чись взя­тие ме­ня в за­лож­ни­ки не двух­ча­со­вым «за­то­че­ни­ем» в душ­ном от­де­ле­нии ми­ли­ции, а ре­аль­но­стью в пол­ном объ­е­ме.

– Ну что, «осе­тин­ский шпи­он», – по­хо­ха­ты­вая, встре­ти­ли кол­ле­ги из пресс-цен­тра, – да­вай, зво­ни в Рос­тов, в ре­дак­цию. А то там уже шеф твой места себе не находит. Волнуется – как «за­лож­ник» се­бя чув­ст­ву­ет.

– А он от­ку­да уз­нал?

– Да уж назранский посткор по­ста­рал­ся. По­ка вы в пу­ти бы­ли, по­зво­нил в «кон­то­ру». До­ло­жил о про­ве­ден­ном ме­ро­прия­тии, то бишь, ва­шей встре­че с ин­гуш­ски­ми жен­щи­на­ми. За­од­но ска­зал, что те­бя в за­лож­ни­ки взя­ли. А это, сам по­ни­ма­ешь, «ЧП» ка­ко­го по­ряд­ка… Так что, ты зво­ни, зво­ни, пока в штаб округа не доложили.

Не­сколь­ко сов­ми­нов­ских те­ле­фо­нов в ка­би­не­те пресс-цен­тра доз­вон в Рос­тов про­бле­мой не де­лали. И уже че­рез ми­ну­ту в те­ле­фон­ной труб­ке раз­дал­ся взвол­но­ван­ный го­лос редактора:

– Старик, что слу­чи­лось? Мне ска­зали, что те­бя в за­лож­ни­ки взя­ли. Я, как чув­ст­во­вал, не хо­тел те­бя ту­да от­пус­кать.

– Да все нор­маль­но… Уже все нормально…

В мир­ной обстановке я не­пре­мен­но по­шу­тил бы на сей счет: дес­кать, ос­тать­ся за­лож­ни­ком у пре­крас­но­го по­ла – меч­та мно­гих муж­чин, у ме­ня же эта меч­та сбы­лась. Но с уче­том тра­ги­че­ско­го по­во­да со­сто­яв­шей­ся встре­чи, по­доб­ные шут­ки бы­ли бы не­уме­ст­ны и ко­щун­ст­вен­ны. По­то­му и до­ба­вил ко­рот­ко:

– … На­шли об­щий язык …

Че­рез не­сколь­ко дней я по­ки­нул зо­ну осе­ти­но-ин­гуш­ско­го кон­флик­та.

А че­рез не­сколь­ко ме­ся­цев на­ча­лась «пер­вая че­чен­ская», где в за­лож­ни­ки бра­ли уже не жен­щи­ны и … не на два ча­са.