Признаться, очередное задание отправиться в Усть-Донецкий район по жалобе читателей «Нашего времени» воспринимаю без особого восторга.

Побывать в том уголке донской земли, с которым многое связывает мою собственную казачью родословную и о котором, вдобавок, навсегда остались далеко не худшие воспоминания студенческой юности, хотелось бы, разумеется, совсем не по такому поводу…

ПОКА НАША видавшая виды редакционная «Волга» усердно накручивает на колеса долгие версты невероятного зноя, еще раз просматриваю документы по предстоящему в хуторе Апаринском «разбору полетов». Тамошние жители за помощью обращались уже и к губернатору Ростовской области, и к министру сельского хозяйства Российской Федерации. Проблема у хуторян, в общем-то, совсем пустяковая, если, конечно, брать ее в масштабах страны. Для нескольких же десятков сельских пенсионеров из донской глубинки она весьма серьезна и значима. Вот и поставили они свои подписи под следующими строками: «… Отобрали все пастбища и отдали земли под строительства, а под пастбище отвели землю, на которой не то что нет водопоя, без которого скоту никак нельзя, а даже трава не растет. Было одно небольшое возле реки, куда стали гонять скот люди со всего хутора, но и его собрались отобрать… земля в размере около 80 га (для 80-100 голов КРС это немного), лежащая в долине реки Северский Донец на окраине нашего хутора, является пастбищем около 20 лет».

«Землю в размере около 80 га» мне показывают несколько хуторянок, чьи коровы-кормилицы на ней пока и пасутся. Правда, самих представительниц КРС вплотную повидать не удается – они как раз утоляют жажду где-то на речном берегу. В иные времена эта не лишенная донского колорита территория была орошаемым полем местного колхоза имени Ленина, сегодня же здесь и следа не осталось от былых инженерных сооружений и конструкций. Просто обыкновенная пустошь.

— Вообще-то, коров осталось всего ничего, — объясняет бывшая колхозница, а ныне — пенсионерка Любовь Петровна Савченко. — На нашей околице их двадцать три, да еще от центра хутора пригоняют около трех десятков.

Животноводством, признается она, жизнь заставила заняться, когда вместе со всей страной развалился и родной колхоз. Теперь вот, овдовев, хозяйничает Любовь Петровна в одиночку. Взрослые дети живут далеко, трое внуков только на каникулы приезжают. На одну пенсию никак не прожить, вот и держит она двух коровок на собственной мини-ферме. Если лишится возможности пасти их на бывшем орошаемом поле, как жить дальше, представить не может. Кормовую проблему не спасут тогда и три имеющиеся у нее «колхозных» пая, на которые получает она положенное зерно. Только одним-то зерном корова сыта не будет. Для каждой, к примеру, на зиму нужно еще и сено покупать по три тонны, а это – очень серьезные траты. Бывает, цена сена поднимается до пяти тысяч рублей за тонну. Вот и считай! Без пастбища же и разговор затевать не стоит.

— А у меня две коровы и еще телочка подрастает, — рассказывает соратница Любови Петровны Нелли Владимировна Яценко. — Пая нет, корма полностью приходится закупать. Нам негде пасти, кроме как на этой вот территории. Другие места, которые нам предлагают, — или полнейшие неудобья, или очень далеко от воды. Да и сами места эти тоже очень далеко.

— Одну корову держать невыгодно, потому и у меня тоже еще телочка есть. Без такого подсобного хозяйства просто не выжить, — поддерживает разговор Александра Анатольевна Ячменнова. — Недавно умер муж, пенсия четыре с половиной тысячи…

— У нас четыре было головы, осталась одна, — вздыхает Любовь Григорьевна Косова. — С мужем-инвалидом для внуков все равно ее держим. Детям необходимо экологически чистое питание, парное молочко.

ПО СЛОВАМ хуторянок, местные власти, вроде бы, могут сдать им под пастбище это бывшее колхозное поле в аренду, но толком никто до конца ничего не объясняет. Возможно, потребуется произвести межевание территории, участвовать в аукционе. Все это — огромные деньги.

— Приходится спорить и жаловаться из-за каких-то земельных угодий. Наши отцы и деды испокон веков свой скот пасли в окрестностях Апаринского, всегда всем места хватало. И в советское время, и до него, — рассуждает Нелли Владимировна Яценко. — У меня родной дед был последним тутошним атаманом, знаю, о чем говорю…

По одной из местных легенд-версий, обосновали в давние времена хутор Апаринский предки нынешнего руководителя его сельской администрации Владимира Николаевича Апарина. Сам он, правда, больше склоняется к версии иной. На щедрой здешней земле все растет, как на добрых дрожжах, вот и произошло название хутора от несколько измененного слова «опара».

— Еще сравнительно недавно в хуторе было до двухсот голов КРС, — рассказывает глава, — по последним данным осталось всего восемьдесят шесть. С бывшего поля площадью 73 гектара, где сегодня пасут оставшееся стадо, никто его прогонять не собирается. Нужно только узаконить отношения. И межевания никакого не требуется, все уже там отмежевано. Спорить не о чем. Земля эта принадлежит районной администрации, с ней и необходимо владельцам КРС оформить соответствующий договор. Мы уже ведь собирали людей, объясняли с участием представителей района. Жители сами не могут толком сорганизоваться, даже с пастухами у них не решен вопрос. А по предварительным подсчетам, придется платить в год всего-то рублей по сто за одну корову. Думаю, это по силам всем пенсионерам. Мы готовы им помочь, это же наши земляки!