Были времена, когда ученые отечественной Академии наук выполняли в нашей стране функции экспертов важнейших государственных и региональных проектов. И делали это весьма профессионально. Сегодня отношение государства к науке несколько иное. Сознательно или нет, но российская наука поделена на любимцев и пасынков, что определяет состояние академических и фундаментальных исследований в стране.

Почему ситуация развивается именно так, мы попросили рассказать человека, недавно удостоенного звания Почетного работника науки и техники РФ, 45 лет работающего в науке профессионально, — председателя Южного научного центра РАН академика Геннадия Матишова.

Когда разговор заходит о ЮНЦ РАН, то мне сразу вспоминаются 6 томов «Атласа социально-экономических и политических угроз и рисков Юга России». Работа уникальная. В ней представлены результаты мониторинга ситуации в Южном федеральном округе и на Северном Кавказе за последние 7 лет. Ученые дали возможный сценарий развития событий на Кавказе, предупреждали об угрозах и рисках, которые существуют. Прогнозы, увы, сбылись…

— Почему же к этим прогнозам, по сути, не прислушались?

— Юг России, включая даже богатую Кубань, — действительно проблемный регион. Мы писали об этом еще несколько лет назад, однако потом разыгрались всем памятные трагедии в Камышеватской, Кущевке. На юге страны львиная доля инвестиций и трудовых ресурсов стягивается к Азово-Черноморскому побережью, а другие регионы оголяются, и это нас по-прежнему тревожит. Наметилась явная и опасная диспропорция в развитии экономики регионов, их социальной сферы. Это знак того, что мы делаем что-то не так. Я уже не говорю о диверсионно-террористическом подполье в большинстве северокавказских республиках, их опасных вылазках. Они, думаю, сохранятся и в ближайшие годы.

К сожалению, на местах на все это предпочитают закрывать глаза. Региональная власть, дабы подать себя в лучшем виде перед федеральным Центром, предпочитает не выпячивать свои «болячки». Возможно, это происходит и в силу непрофессионализма чиновников, их неумения решать те или иные проблемы региона и конкретных людей. Сегодня во власть все чаще приходят управленцы без профессионального опыта в производственной сфере. Вспомните советский период: прежде чем человека ставили на руководящую должность, он проходил все ступени фабрично-заводского или общественного труда. От пионерии через комсомол — к партии. От рабочего у станка — до директора завода и министра. Система отбора и подготовки руководящих кадров, действовавшая очень слаженно, сейчас, по сути, развалилась. Качество высшего образования резко снизилось. Я с трудом представляю, каких специалистов выпускают популярные ныне академии государственной службы. Человеку 20 лет, а он уже управленец? При полном отсутствии навыка общественной и административной работы, трудового опыта в коллективе? Что-то не верится.

—  Так какой же выход из этой ситуации?

— Грамотных управленцев надо искать среди тех, кому сегодня 40-50 лет. Эти люди с качественным инженерно-техническим и естественно-научным образованием, набили шишки на производстве. Их надо выдвигать и вводить в администрации. Сейчас это самое важное — иметь ответственных управленцев, заботящихся о людях не на словах, а на деле. Ведь мы входим в сложную полосу. Эти люди в обществе есть, просто их надо найти. Однако искать их надо не среди чьих-то «детей».

— Вы имеете в виду детей высокой номенклатуры?

— По моему глубокому убеждению, дети нынешних богатых и состоятельных людей не смогут сберечь даже переданный им отцовский бизнес, не говоря уже об эффективной работе на госслужбе. Да и что это за бизнес? Чаще всего это не отлаженные, высокотехнологичные производства, не реальная экономика, а банки, венчурные компании, все, что связано с экспортом природных ресурсов. Те, кто получит все это в виде наследства, вряд ли смогут сохранить и, тем более, приумножить свое богатство. Делать на них ставку неразумно…

— Возвращаясь к ситуации на Северном Кавказе: как она будет развиваться в ближайшее время, по Вашему мнению?

— Сегодня в этот регион закачиваются сотни миллиардов рублей. Там все держится на огромных вливаниях из Центра, что дает властям страны ощущение стабильности. Вопрос в том, хватит ли у государства ресурсов в дальнейшем для того, чтобы избежать потрясений в центральной России. Однако если Кремль планирует выделить почти триллион рублей на оборонный заказ — а такоефинансирование, безусловно, необходимо, — то не думаю, что средств у государства хватит на все. Надо выбрать золотую середину между крепкой обороной и стабильностью на Северном Кавказе. Если деньги перестанут поступать туда в привычном объеме, никто не знает, как поведут себя те, кто привык к «золотым» по цене скакунам, к футболистам с мировыми именами.

— Денег, похоже, может не хватить и сферам, которые всегда финансировались по остаточному принципу, — просвещению, здравоохранению, науке, наконец…

Вообще-то, государство должно выступать главным заказчиком научных разработок. Но ему сегодня по разным причинам не до Российской академии наук, а ведь это — 300 институтов и 80 тысяч ученых. Поэтому вероятны три варианта дальнейшего развития событий.

Если государство сохранит прежнюю политику, то усилится стагнация науки. В научных коллективах начнут избавляться от «балласта», перераспределять средства. Придется срочно расширять прикладные исследования в ущерб фундаментальным, переходить на договорные и хозрасчетные работы. Все это мы уже проходили в начале 90-х.

Наиболее приемлемый сценарий возможен лишь в том случае, если государство уйдет от практики вешать «ярлыки» на науку: Сколково — «хорошо», академическая наука — «плохо». К сожалению, у нас в стране сейчас пытаются перенести всю науку в университеты, противопоставив их государственным академиям и научным центрам. В наиболее развитых странах стремятся объединить потенциал науки и образования, а нам говорят — вы конкуренты, соревнуйтесь! При этом, по сути, расчленяются три взаимосвязанные структуры — РАН и другие государственные академии, университеты и государственные научные центры, оставшиеся, в основном, от оборонной промышленности. Это очень опасная идея. Так можно потерять фундаментальную науку, снизить качество образования. При этом об основных целях, заявленных властью — переходу к инновационной экономике, — придется надолго забыть.

Уверен, что поддерживать надо работающие коллективы, независимо от их министерской принадлежности и ведомственного подчинения. При этом нужно особое внимание обратить на молодежь. Мы уже потеряли целое поколение ученых, которые в начале 90-х уехали за рубеж или ушли в бизнес. Допустить нового исхода никак нельзя.

— Но за последние 10 лет из России уехали более миллиона человек, чтобы реализовать свой потенциал на Западе. Как избежать «утечки мозгов»?

— Крайне важно найти современных молодых Кулибиных, талантливых юных техников. В большинстве своем это люди пока неизвестные и небогатые, уехать у них просто не получится. К тому же генетически молодежь стремится сделать что-то — открыть, создать. Если мы сделаем ставку в науке на самых талантливых, то они потянут за собой технический прогресс, откроют новые перспективы науки. Это главный экономический потенциал любой страны — людские, и лишь потом природные ресурсы. Таких людей немного, но они есть — один-два на сотню. Например, наш сотрудник, математик Виктор Еремеев, который уже 2 года работает в Германии, занимается механикой. Его труд издан недавно в самом авторитетном мировом издательстве Springer. Или историк Евгений Кринко, один из авторов книги «Миус-фронт». Такие ученые — штучный товар. Впрочем, индивидуальный подход к ученым в науке характерен для всех стран с развитой экономикой, там с талантами возятся, их пестуют. Такие ученые и делают науку.

В этом отношении следовало бы обобщить опыт работы таких ученых, как академик Минкин. ВладимирИсаакович возглавляет НИИ физической и органической химии ЮФУ. У него колоссальный опыт ученого и руководителя, который бы пригодился в работе с молодежью. И если делать ставку именно на молодых, то необходимо помнить: им нужны рабочие места и дело по душе. Я говорю не только о науке. И поддерживать в первую очередь надо тех, кто что-то производит.

— На днях объявлен список приоритетных специальностей. Студенты, обучающиеся на них, будут получать президентские и государственные стипендии. Среди них, в основном, престижные производственные профессии.

— Это вернее, чем делать ставку на экономистов и юристов. Но чтобы из этих студентов вышел толк, необходимы производства. Раньше, например, в Азове были профтехучилища при всех заводах — оптико-механическом, кузнечно-прессового оборудования, кузнечно-прессовых автоматов, при судостроительной верфи. При Ростсельмаше был ВТУЗ. Студенты учились, не отходя от станков. Но многих заводов уже нет! Где студенты будут теперь практиковаться — большой вопрос.

— Значит, надо создавать производства…

— Безусловно. Развитие промышленного и аграрного хозяйства на базе современных технологий даст толчок к росту социального благополучия и общей стабильности в нашем обществе.