История про то, как вполне успешный предприниматель потерял и бизнес, и друзей

Коллаж Ольги Пройдаковой

Когда-то ее имя было известно едва ли не всей Ростовской области. Она возглавляла фирму и считала себя счастливым человеком – у нее были сын, любимое дело, успех, почет и уважение. Сегодня Анна Дмитриевна пришла в редакцию «НВ», чтобы защитить свое доброе имя. «Я многим задолжала. Расскажите мою историю, чтобы люди поняли, я – честный человек».

В 90-е годы, когда старое рушилось, а новое налаживалось с трудом, Анна Дмитриевна была одной из первых в Ростовской области, кому удалось запустить мясоперерабатывающее производство. Здесь ежемесячно выпускали по 25–30 тонн вкуснейших колбас, деликатесов и полуфабрикатов из натурального мяса – без всяких добавок, что было редкостью в 90-е годы. Впрочем, как и сегодня. 

Дела шли настолько хорошо, что хозяйка решила модернизировать и расширить производство. Тем более что ей как успешному представителю малого бизнеса была обещана поддержка от областного бюджета. Однако помощи от государства предприятие не дождалось. Пришлось обратиться за кредитом в банк. 

Чтобы рассчитаться с кредитом, влезли в долги. Чтобы рассчитаться с долгами, взяли еще один кредит в другом банке. Получился замкнутый круг: нос вытащат – хвост увязнет... Производство застопорилось, специалисты разбежались. Из полутора сотен работников осталось два десятка, продолжавших работать в цехе сосисок. Стало очевидно, что производство надо продавать…

По оценкам независимых экспертов, предприятие с современным по тем временам оборудованием стоило около 30 миллионов рублей. Покупатели приходили, смотрели, хвалили организацию производства, но денег таких не давали. 

Неопределенность длилась долго, пока не пришел реальный купец, предложивший приобрести производство с рассрочкой на пять лет. Анна Дмитриевна согласилась, но с условием, что она останется на предприятии начальником производства – хотелось приглядывать за своим детищем, знать, что с заводом все в порядке. Составили договор купли-продажи. Покупатель, назовем его Николаем, отдал из договорной суммы 4 млн. На остаток был составлен договор займа. По нему Анна Дмитриевна передавала в собственность Николая средства в сумме 12 млн 500 тысяч рублей, которые он обязался выплачивать ей равными долями по 300 000 рублей ежемесячно, а кроме того – каждый месяц еще по 50 000 рублей в качестве процентов за пользование деньгами. 

Однако дальше все пошло вкривь и вкось. Полученные 4 миллиона разошлись по кредиторам, словно их и не было. Начальником производства Анну Дмитриевну не назначили – взяли другого специалиста. Новый владелец производства регулярными выплатами бывшую хозяйку не баловал, ссылался на трудности. Дом и машину ей пришлось продать. А когда спустя время довелось попасть на производство, она увидела его разоренным. Оборудование было вывезено, остались одни голые стены. Хотел, как лучше, виновато развел руками Николай. Завода ей было жалко до слез, но поверила, что нет тут злого умысла: «Не всякому дано стать производственником», – сочувственно подумала тогда Анна Дмитриевна.

Спустя время должник приехал к ней и рассказал, что хочет участвовать в тендере, но для этого на нем не должно висеть обременение в виде не выплаченного прежней владелице долга. Стал просить, чтобы она помогла ему. Анна Дмитриевна долго отказывалась, но сын Володя, помощник, советчик, единомышленник, друживший с Николаем, уговаривал мать помочь «хорошему мужику, который не обманет». Мать с сыном даже поссорились. А потом Анна Дмитриевна вспомнила, как билась в свое время с получением кредитов, как все отказывали ей в помощи и, подумав, что Николай оказался в такой же ситуации, пожалела его. И – сняла обременение. 

После этого бизнесмена она видела нечасто. На все требования денег он отвечал: когда будут – тогда отдам... Но умудрился при этом склонить доверчивую женщину к мировому соглашению, по которому сумма выплаты долга снизилась с 300 тысяч рублей в месяц до 100 тысяч, а сам договор стал считаться беспроцентным… Но и этих новых обязательств не исполнил. Отдал 600 тысяч – и прекратил платежи.

Понимала ли Анна Дмитриевна, что больше не получит ни копейки? Похоже, понимала, поскольку подала иск в суд о выдаче исполнительного листа о взыскании с ответчика задолженности. Однако Николай от выплат уклонился. 

Пришлось подать еще один иск. Суд согласился с тем, что ответчик «злостно уклонялся от погашения кредиторской задолженности в крупном размере» (ст.177 УК РФ). В суде Николай раскаялся, полностью признав свою вину, чем опять тронул сердце. Максимальное наказание за это преступление – до двух лет лишения свободы. Но что возьмешь с человека, отбывающего срок в колонии? Анна Дмитриевна здраво рассудила, что, оставшись на свободе, он скорее вернет ей долг. А потому не требовала сурового наказания для ответчика, положившись на усмотрение суда. Бизнесмен отделался наказанием в виде 60 часов обязательных работ. 

Время шло, а сумма долга не уменьшалась. По всему выходило, что дело всей ее жизни пошло прахом и принесло одно разорение. Вспоминала Анна Дмитриевна, каким тяжелым трудом и упорством всего добивалась в жизни сама. Мать ее умерла в годы военного лихолетья, оставив трехлетнюю дочку отцу. А когда Аня была в седьмом классе, не стало и отца. Девочка попала в детский дом. Без поддержки и помощи выучилась, получила специальность, стала профессионалом. Она была еще молодой, когда погиб муж. Но оставались сын и дело. В них и вложила всю душу, все силы. И вот – разорение: ни завода, ни денег…

Однако главная беда ждала впереди.

Неожиданно тяжело, почти безнадежно заболел единственный сын. Он был моряком, ходил в кругосветку. Когда мать занялась малым бизнесом, Владимир уволился, приехал в Ростов, заочно получил экономическое образование, чтобы помогать матери с бухгалтерией. И много лет они плечом к плечу отстаивали завод. Когда стало ясно, что производства не возродить, сын вернулся к первой профессии и ушел в плавание. Анна Дмитриевна знала, как тяжко он переживал, как сожалел, что спорил с ней, поддерживая Николая, как был разочарован… 

Когда из далекой Венесуэлы его, не похожего на себя, спешно доставили на родину самолетом, мать впала в панику. Бросилась к врачам. Ей сказали, что в Германии и Израиле лечат даже запущенный рак. Но где взять деньги на лечение? 

Анна Дмитриевна поспешила за помощью к Николаю, упала в ноги – просила полтора миллиона рублей. Была уверена, что он, давний ее должник, ей не откажет. Он и, правда, не отказал. Обещал дать 600 тысяч в обмен на ее расписку о том, что она получила от него возврат долга в полном объеме. Тогда она была готова подписать любой, самый кабальный документ. Но в глубине души верила, что Николай – порядочный человек, ведь он был добрым знакомым, когда-то часто ходил в их дом, дружил с сыном. Она была убеждена, что подписанная ею бумага – ничего не значащая фикция, и все их прежние договоренности остаются в силе. Просто теперь Николай будет ей должен на 600 тысяч меньше.

Лечение сыну не помогло – он умер. За деньгами на похороны и поминки она опять отправилась к Николаю. Он не дал ни копейки. Пришлось занимать у друзей и знакомых, некоторым должна по сей день…

Тяжело заболев после похорон сына, Анна Дмитриевна долго лежала в больнице. Должник не объявлялся, не сочувствовал и платить долги не собирался, вопреки всем ее надеждам. Оправившись, она опять подала иск в суд – просила признать расписку, написанную ею, недействительной и взыскать с ответчика задолженность. Объясняла в суде: когда надо было спасать сына, она была в таком горе и тревоге, что не понимала, что делает, не могла предвидеть всех последствий. 

Однако подписанная ею бумага – не фантик, а расчетный документ, который подтверждает: бизнесмен исполнил мировое соглашение и полностью погасил свой долг. В иске Анне Дмитриевне было отказано.

… В редакцию она пришла с надеждой, что наша публикация поможет изменить решение суда. Наивная душа! В суде верят не эмоциям и слезам, а лишь фактам, подтвержденным документами. Анна Дмитриевна своей рукой подписала кабальную расписку. Капкан захлопнулся.

Помочь Анне Дмитриевне мы не можем. Но надеемся, ее история напомнит нашим читателям, что стоит быть предельно внимательными и осторожными при подписании финансовых документов. Если есть сомнения, лучше посоветоваться с юристом, чтобы потом горько не сожалеть  об опрометчиво сделанном.