А перед этим тоже оперативно побороли вспышку птичьего гриппа в Зерноградском районе, на Гуляй-Борисовской птицефабрике. И потому, несмотря на все призывы к бдительности, широкомасштабных мер, вероятно, не приняли.

В начале октября в Ростовскую область приехали ученые из города Покрова, из Всероссийского научно-исследовательского института ветеринарной вирусологии и микробиологии. Они настаивали: людям надо показать и разъяснить всю степень опасности, которую представляет собой африканская чума свиней. Директор института — доктор ветеринарных наук Денис Колбасов подчеркивал, что есть у этого заболевания своего рода «коварство»: африканская чума свиней чрезвычайно быстро изменяет формы течения — от острого со 100% летальностью до хронического и бессимптомного носительства и непредсказуемого распространения!

Экономический ущерб, наносимый африканской чумой свиней, складывается из прямых потерь по радикальной ликвидации болезни, ограничений в международной торговле и измеряется десятками миллионов долларов. При ликвидации инфекции путем тотального уничтожения свиней в 1978 году на острове Мальта потери составили 29,5 миллиона долларов. У нас же в хуторах и станицах люди ставили под сомнение результаты экспертизы, требовали проведения повторных анализов, поскольку не было большого падежа. А такие задержки увеличивали возможность распространения вируса.

Уже в ноябре очагами АЧС признаны еще несколько населенных пунктов Константиновского и Цимлянского районов, и там отчуждают у населения еще несколько тысяч свиней. Только такие крайние меры смогут остановить распространение вируса. Дай-то Бог, чтобы сработало. Потому что представить, что «африканка» пойдет дальше, просто страшно. Уже не животных жалко. Чума оставляет за собой «пепелище»: сотни крестьянских семей, для которых выращивание свиней стало в местности, где нет другой работы, единственным источником существования, остаются без средств на целых полтора-два года.

Откуда чума-то?

Вестимо, из Грузии, где, по словам руководителя Россельхознадзора Сергея Данкверта, практически ликвидирована ветеринарная служба.

Но у нас-то она есть. И служба Россельхознадзора — тоже. Еще когда в Сальске полыхнуло, надо было «готовность №1» объявлять. Не объявили. Когда и где чуму теперь остановят, предположить так же трудно, как и назвать конкретного виновника большой беды.

В самом начале октября, когда в СМИ только поступила первая информация о вспышке «африканки», я в маршрутке услышала разговор, который меня просто ошеломил. Двое молодых ребят обсуждали, как им лучше добраться до разъезда, что в 18 километрах от Ростова. Туда знакомые должны были привезти сумку с мясом, салом. Догадайтесь откуда? Из Цимлянского района, где в нескольких хуторах в то время уже был объявлен карантин!

Меня с детства учили в разговоры посторонних людей не влезать, но я поинтересовалась: «А как же их пропустили, с мясом-то, да из закрытого хутора?!»

— Да у нас на посту знакомый! — запросто пояснили мне, как недоумку.

За время мероприятий по ликвидации «очагов» такого рода историй накопилось — на целый сборник черных анекдотов про «чуму и дураков». У жительницы одной из станиц кума в очаге резала свиней, передала своим голову. Те голову мыли, шкребли, воду в помои вылили, помои некипяченые — свиньям. Начался падеж. Плюс — еще один очаг.

А вот еще одно «ноу-хау» сельских жителей: воскресение убиенных животных. В сельском населенном пункте ликвидировали все свинопоголовье, сожгли, трактором траншею засыпали. Через неделю обходят подворья, для контроля, как инструкция предусматривает: в загончике хрюшки сидят. А хозяева с невинным видом руками разводят: мол, мы думали, что вы к нам больше не придете.

А когда за одну ночь с подворья исчезает до ста голов свиней — это что за явление? Они куда, простите, подевались? Сами себя зарезали и прыгнули в банки в виде готовой тушенки?

Когда над пораженными зонами подняли вертолет, то много чего сразу стало видно, в том числе и протоптанные в обход карантинных постов тропинки, ведущие «из очагов».

Наверное, ни для кого не секрет, что в ночь перед закрытием населенных пунктов в них никто не спал, все свиней резали, что — разрешено. Но кое-кто и вывозил. Что — не по совести.

Совесть — лучший контролер

Что ни говори, хороший был лозунг в советские времена. Его бы и сейчас неплохо вспоминать почаще. Только вот у него один изъян: чтобы лозунг работал, совесть должна быть… у всех, а не выборочно.

Конечно, когда крестьянин передает кому-то, а то и продает сырое мясо из очага, он поступает не по совести и нарушает закон. Когда не допускают на подворье ликвидаторов — тоже подвергают риску благополучие таких же крестьян в других местах, куда вирус еще не попал. И я этих людей не оправдываю. Но вот когда ликвидаторы работают по инструкции, изданной, фактически, в 1980 году, то это настораживает. Министр сельского хозяйства и продовольствия Елена Скрынник дала поручение подготовить соответствующие документы, но они на каком-то этапе где-то застряли. То ли Росстат не прописал, кто и за что пострадавшим от изъятия поголовья платит, то ли еще какая-то чиновничья неувязка вышла…

Конечно, африканская чума с тех пор чумой так и осталась, и методы ее ликвидации — те же, а вот сам принцип подхода к возмещению убытков надо бы пересмотреть.

Да, как утверждает Денис Колбасов, хорошо, что компенсируют хоть фактическую стоимость изъятого поголовья. Раньше — и этого не было. Но давайте посмотрим, каковы реалии!

У нас село за 30 лет другим стало. У нас, извините, строй другой совсем. Мы, правда, не знаем точно, какой именно, но от колхозов, где у всех была работа, ничего не осталось. Если раньше человек в колхозе работал, то больше двух поросят не держал: только для себя — к Новому году и на раннюю весну. И если у него тех хрюшек изымали, то большой беды не было.

Зарплату тогда в селе платили вовремя. И сегодня, если мы в отдельный сектор экономики села выделим личные подсобные хозяйства, то с удивлением увидим, что более 50 процентов сельского населения как раз и живет именно за счет хрюшек и коров. И другого источника дохода у них нет. Государство этот источник узаконило, ведь закон «О личном подсобном хозяйстве» не для африканского континента принимался. И в национальный проект мы наших людей вовлекли именно для того, чтобы они настоящими сельскими предпринимателями стали. Сами себе создали рабочие места, их оборудовали, и в банки деньги, полученные на это дело, вернули. И государство субсидировало крестьян.

Так вот в новых экономических условиях новые подходы к участникам сельскохозяйственного производства нужны. Когда банки в кризис «загорелись», их государство спасало со всей ответственностью за частный бизнес. Когда отечественное сельхозмашиностроение в яму попало — в связи с кризисом, собственников крупных предприятий тоже поддержали. А людей, попавших в очаги АЧС, постиг кризис в квадрате.

Сегодня проще всего заявлять, что установить, каким образом «африканка» проникла в Ростовскую область, невозможно. Мол, вирус могли принести дикие кабаны, клещи, птицы. Но без человеческого фактора — не обошлось. И есть «половина человеческого фактора», которая ревет в голос по своим свиньям недорощенным, по планам на жизнь разрушенным. А есть и вторая — которая тоже вроде к беде руку приложила. Но расплачиваются как раз первые.

В свете последних событий наша старая поговорка о том, что в России две беды — дураки и дороги, более широкий смысл приобретает. Потому что чума по воздуху вряд ли прилетит. А кто ее привез, кто пропустил, кто разрешение на провоз выдал? И главное, что нужно сделать, чтобы ее остановить? И чтобы подобное не повторилось?

Мы отправились в районы, где ликвидированы очаги АЧС, чтобы расспросить людей: как они собираются жить дальше, какие проблемы необходимо сегодня обозначить, чтобы не пошли по селам Дона ликвидаторы поголовья в спецодежде, глядя на которых каждому селянину выть от тоски и безыс­ходности хочется…