Девушка без адреса

— Продажа гостинки была вынужденной мерой, — уверяет Ольга Николаевна. — В начале девяностых я влезла в долги, а вернуть вовремя не смогла. Меня поставили «на счетчик», проценты росли и росли, а потом пришли парни устрашающего вида и объяснили условие: либо деньги, либо с дочками случится беда. Что оставалось делать?.. В Ростове у меня ни родни, ни влиятельных покровителей.

Несмотря на «лихие 90-е», многие агентства недвижимости тогда отказали Ольге Николаевне и не взялись за продажу гостинки и выселение фактически в никуда трех несовершеннолетних девочек. Но в одной риелторской фирме ей все-таки согласились помочь.

— На агента по имени Павел я написала доверенность, и события стали развиваться с невероятной скоростью, — вспоминает Ольга Николаевна. — Очень быстро квартира была продана, но когда я пришла на фирму, мне отдали только половину ее стоимости — двадцать тысяч долларов. «Вы же понимаете, что работа была не простой! Пришлось многих уговаривать и благодарить!» — намекнул Павел.

Я все понимала и не спорила. Тем более что и этих денег хватило не только на возврат долга, но и на закупку товара.

Ольга Николаевна верила, что за несколько лет напряженной работы в торговле сможет накопить на жилье. Но ее планы были нарушены внезапной болезнью младшей дочери Юли, лечение которой требовало все больше денег и времени.

— До одиннадцати лет я была обычным и, как казалось, здоровым ребенком, — рассказывает Юля. — Но вдруг ни с того, ни с сего начало болеть колено. Полтора года мне делали физиопроцедуры и лишь потом решили назначить углубленное обследование. Диагноз оказался страшным: деформирующий остеоартроз правого тазобедренного сустава, болезнь Пертеза. 

За несколько лет Юле пришлось перенести шесть серьезных операций и провести не один месяц на больничных койках без движения. Но и это не смогло полностью поставить ее на ноги. Разрушение тазобедренного сустава продолжается.

— Я «держусь» только вот за это маленькое соединение, — показывает снимок на свет. — Спасением могла бы стать имплантация современного тазобедренного сустава. Но он стоит около 180 тысяч рублей, а у нас все деньги «съедает» аренда квартиры.

Как инвалид, Юля имеет право встать на квартирный учет по месту жительства, но администрация Ворошиловского района Ростова вот уже несколько лет отказывает ей в этом, требуя предоставить то, чего у нее нет и быть на данный момент не может — постоянную регистрацию.

— Я родилась в Ростове, люблю этот город, но чиновники сделали меня изгоем, — Юля еле сдерживает слезы. — Мало того, что мучает болезнь, так еще и они будто издеваются. Откуда у человека, не имеющего своего жилья, постоянная регистрация?.. То паспорт из-за этого не могла получить, то пособия, то медицинский полис. С постановкой на квартучет вообще замкнутый круг. Но мне ведь всего двадцать один год, я хочу жить, учиться и иметь свое жилье, а не переезжать бесконечно с одной съемной квартиры на другую… Да, моя мама много лет назад лишила нас квартиры. Но она попала в «мясорубку девяностых», в которую тогда были брошены многие. Теперь я хочу строить свою жизнь, но везде встречаю преграды.

Опираясь на поддержку прокуратуры, Юля решила защищать свои права в районном суде.

— Если это не удастся, я готова обратиться в Европейский суд по правам человека, — заявляет Юля. — Потому что здесь больше надеяться будет не на что. За шесть лет я уже собрала две папки бездушных чиновничьих отписок и депутатских предвыборных обещаний помочь…

«…в соответствии с указаниями Конституционного Суда РФ сам по себе факт регистрации или отсутствия таковой не порождает для гражданина каких-либо прав и обязанностей и, согласно ч. 2 ст. 3 Закона РФ «О праве граждан РФ на свободу передвижения, выбор места жительства в пределах РФ», не может служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, предусмотренных конституцией РФ, федеральными законами и законодательными актами субъектов РФ».

Прокурор Ворошиловского района Ростова, младший советник юстиции А.В. Солдатов