Помнится, и Блока тогда цитировали с его: «Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,//С раскосыми и жадными очами» в этой связи, и просто шутили по этому поводу.

Но в самом деле — кто же вправе считать себя потомком скифов? И какие они были, скифы? За ответом на этот вопрос я обратилась к старшему научному сотруднику историко-археологического музея-заповедника «Танаис» Валерию Чесноку.

А глаза-то добрые…

— Валерий Федорович, а как вам сама идея наших земляков — записаться скифами?

— Блестяще!

— Для вас тоже притягателен образ этого народа с «раскосыми и жадными очами»?

— У Блока в том, что относится к скифам, верна только одна фраза: «Да, скифы мы».

Это были ираноязычные народы. Благодаря археологическим раскопкам в разных частях страны найдены артефакты, позволяющие судить о том, как выглядели скифы. В их облике не ощущается ничего кровожадного. И глаза у скифов на тех изображениях не злые, и не жадные. Глаза у них — добрые. Так что Блок слишком увлекся поэтической романтикой.

— Но об их кровожадности писал ведь не столько русский поэт Александр Блок, сколько «отец истории» древний грек Геродот. И если по Геродоту, волосы дыбом от того, что творили скифы: и кровь врагов пили, и из кожи их полотенца делали, хвалясь друг перед другом, у кого больше, даже родственников не щадили. Как поссорятся друг с другом — бьются до смерти, победитель из черепа побежденного делает чашу, с гордостью показывает гостям, сообщая предысторию…

— К Геродоту — немало вопросов, тем более что этот великий историк описывал не только то, что видел, но и то, что ему рассказывали. Включая преданья старины глубокой.

Как это ни покажется вам удивительным, но именно легенды о происхождении скифских правителей свидетельствуют о том, что никакой патологической кровожадностью скифы не отличались. Ведь согласно первой версии, изложенной Геродотом, у одного человека, жителя необитаемой страны, было три сына. И вот в один прекрасный день с неба на землю упали плуг, ярмо, топор и чаша — предметы, необходимые в мирной жизни.

Когда старшие братья поочередно подошли к ним, предметы запылали золотым  огнем. Возможно, эти двое и вправду были кровожадны, и дары небес не захотели им доставаться. Но вот к ним приблизился младший брат — наверняка, как и в русских народных сказках, — самый добрый и миролюбивый, и пламя погасло. Братья поняли это как указание свыше: ему и быть скифским царем.

Вторая легенда — своеобразнее и пикантнее. Она связана с приключениями Геракла.

Когда Геракл отправился совершать свой девятый подвиг, пути-дороги привели его на будущую землю скифов. Он утомился, заснул, а когда пробудился, увидел рядом полуженщину-полузмею. Кони же его исчезли.

Геракл спросил, не видела ли она коней, на что женщина-змея ответила, что они у нее. Но она не отдаст их Гераклу, пока он не удовлетворит ее любовного желания.

Желание было велико. Отпустить Геракла она не торопилась. Когда же отдала, наконец, коней, сказала, что у нее от Геракла трое сыновей. И как с ними дальше быть? Кому из них первенствовать?

Геракл оставил женщине-змее свой богатырский лук и пояс с чашей. Кто быстрее сообразит, что с ними делать, тот и лучший. С задачей справился сын по имени Скиф. Он и стал скифским царем.

Как видите: две легенды — и ни одного смерто-убийства, ни капли крови. А вы говорите: кровожадные скифы…

Проклятие Афродиты

Но у нас есть еще один свидетель, еще один древнегреческий ученый и путешественник – Гиппократ.

Открываешь его труды — и вот это удар по романтическим представлениям о скифах…

Ведь этот ученый муж уверял, что «скифы отличаются толстым, мясистым, нечленистым, сырым и не мускулистым телом; живот у них в нижней части отличается чрезвычайным изобилием влаги: ведь и невозможно, чтобы он был сух в стране, отличающейся такими природными свойствами и состоянием атмосферы. Благодаря тучности и отсутствию растительности на теле, обитатели похожи друг на друга».

— Другая крайность, еще одна легенда, — так комментирует Валерий Чеснок этот отрывок из Гиппократа.

Однако в одном из научно-популярных журналов я прочла сообщение о недавней находке археологов. Исследуя скифское захоронение на Среднем Дону, ученые пришли к выводу, что похороненные там скифы при жизни страдали гормональным заболеванием. У них было повышенное жироотложение (попросту говоря — ожирение) «из-за высокого уровня мужских гормонов у женщин и недостаточного их уровня у мужчин».

— Слишком мало данных, чтобы делать обобщения, касающиеся всего народа, — считает Чеснок.

Прав, конечно. Но как заманчиво соединить воедино и эти отрывки из Гиппократа, и диагноз, поставленный скифам современными учеными, и рассказ Геродота о том, как скифы оскорбили богиню любви Афродиту…

Было это когда скифы пошли на Египет. На обратном пути несколько скифских выродков разграбили древнее святилище Афродиты.

Богиня, ясно дело, разгневалась и не простила: поразила грабителей и всех их потомков навеки «женским» недугом.

Вот и думается: не их ли останки нашли археологи?

А вообще то ли гормональное что-то  тому причиной, женщин ли молодых в Скифии не хватало, но, судя по рассказам Геродота, у скифов в отношении к ним наблюдался прямо-таки западный либерализм.

Вот что, к примеру, рассказывает Геродот: пока скифы воевали, их темпераментные жены вступили в любовную связь с рабами. И нарожали целое войско, которое пыталось воспрепятствовать возвращению скифов к родным очагам.

Не одолев молодежь силой, скифы победили ее хитростью.

А дальше… Ни слова нет у Геродота о наказании изменщиц, страшной мести скифских мужей. Хочется думать: это потому, что ни мести,  ни кары и не было. Снова встретились и зажили, как ни в чем не бывало.

Посчитались, переплавили

— Валерий Федорович, — вновь обращаюсь к Чесноку, — не знаю, представители какого современного народа причислили себя во время прошлой переписи к скифам, но вот один просвещенный осетин уверял меня недавно, что истинные потомки скифов — осетины. В самом деле так?

— Напрашивается такое сравнение: была большая семья, потом она разделилась. Какая-то ее часть попала на необитаемый остров, словно  законсервировалась. (Хотя с годами и у нее менялись и обычаи, и язык. Как без этого?).

Есть исследователи, которые считают, что это как раз про осетин как потомков скифов.

Но разве другие члены той большой семьи, которые пошли другими дорогами, смешались с другими семьями, не вправе сказать: «Да, скифы мы»?

***

Сколько их, людей, проживающих в России и называющих себя скифами, определит новая перепись населения. Но интересно, что перепись устраивали и те самые легендарные скифы.

Об этом нам тоже рассказал Геродот: как один скифский царь по имени Ариант пожелал узнать, сколько же у него народа.

Этот царь приказал каждому скифу принести в условленное место и оговоренный срок наконечник стрелы.

С какой уж целью затеял Ариант пересчет, но гора наконечников навела его на новую мысль: «воздвигнуть из них себе памятник».

Из сочинений Геродота не вполне ясно: пересчитали царевы люди наконечники или накрылась перепись медным тазом, но памятник себе царь воздвиг. Необычный, правда: из переплавленных наконечников отлили медный сосуд с толщиной стен в шесть пальцев, который свободно мог бы вместить в себя 600 греческих амфор.

Верно, был в этом какой-то потаенный смысл. Может, и философия своя была, потому как непростой народ — эти скифы.