Шолоховскими тропами… 

Пока ехали сюда, все время любовались донскими пейзажами. Когда же при въезде в Вешенскую с высоты трассы увидели изгиб Дона и крутой песчаный спуск… Господи! Что мешает нам весь мир поразить этим чудом, этой красотой? Потом в Вешенской все время собирали новые и новые аргументы в пользу туризма.

— Чистый воздух, сосновый лес, старинные хутора, где до сих пор бережно сохраняются казачьи традиции… И — самое главное — знакомство с родной средой Шолохова, возможность “в живую” отследить судьбы героев его романов, выбрав любой из музейных маршрутов. Например, “Тропой Григория Мелехова”. Или любой другой — они все незабываемы.

“Наше все!”

… Вот небольшой белостенный курень в Вешенской — в двадцатых годах Шолохов снимал тут две комнатки и продолжал работать над “Тихим Доном”. А стоящий поблизости домик с балясами и “низами”, где располагалась зимняя кухня, был первым семейным приобретением Михаила Александровича и Марии Петровны. Расположенные по кругу проходные комнатки (из-за чего дом назывался круглым), печка в центре, большой письменный стол, керосиновая лампа, пачка исписанных листов. Здесь он начинал писать “Поднятую целину”…

Как же трудно жилось ему в ту пору… Да, встречался со Сталиным (первый раз — в доме Горького), вел с ним переписку, вождь откликался. Но для Шолохова это была игра с огнем, его все время держали в узде.

“Тов. Шолохов допустил в своем “Тихом Доне” ряд грубейших ошибок…”, — в конце двадцатых годов высказался Сталин о первых двух частях романа. И это надолго стало тормозом для публикации последних частей. “Только б напечатали, а там — хоть четвертуют…”, — вырвалось у писателя по поводу четвертой книги “Тихого Дона”. Как удалось в те репрессивные годы все-таки добиться публикации романа — загадка.

…Работая над “Поднятой целиной”, забрасывал Сталина письмами о чудовищном положении земляков, произволе партначальников, начинающемся голоде, погибавшей на колхозном двору отобранной у хуторян скотине, издевательствах и пытках в застенках… 

Очень многие вешенцы были в прямом смысле слова обязаны ему жизнью. Каким-то непостижимым образом удавалось ему отбивать их (хоть и не всех), добиваться встреч со Сталиным, убеждать, просить. Возвращался однажды из столицы с тремя спасенными земляками, а на ночном перроне в Миллерово — толпа вешенцев: узнали невесть какими путями и пришли встречать, плакали, благодарили. 

После выхода “Поднятой целины” сразу  же откликнулась зарубежная печать. “Автор “Тихого Дона” издал роман, в котором показал жестокость сталинской коллективизации”, — написала итальянская газета “Джерна”. “Удивительно, как он еще остается на свободе…”, — американский журнал “Ньюсуик”.

А его, и правда, уже собрались арестовывать местные энкавэдисты, но предупрежденный Шолохов сумел их опередить (уезжал в Москву тайком: не из Миллерово, а с другой станции, запутывая следы), встретился со Сталиным, остался цел.

… Для сегодняшних вешенцев Шолохов в прямом смысле слова — “наше все”. Столь проникновенных, искренних, любовных признаний в его адрес наверняка больше нигде не услышите.

— Для нас казачество — это Шолохов, Вешенская — это Шолохов, дорога от Миллерово сюда, школа в Каргинской (на их строительство он отдал свои Нобелевскую и Ленинскую премии) — тоже Шолохов. А полученную перед войной Сталинскую премию за «Тихий Дон» сразу отдал в Фонд обороны. Все  у нас связано с его именем, творчеством, заботой о родном крае и земляках, — с жаром говорил заведующий этнографическим отделом музея В.Матюшкин. — Таких романов, как у него, больше ни у кого не было и не будет. Они еще до конца не познаны, их еще долго предстоит постигать и постигать…

“Очень надеемся!..” 

Музейные дома в Вешенской и хуторе Кружилин, бывшее приходское училище в станице Каргинской, знаменитый в начале прошлого века мельничный комплекс купца Каргина (помните мельницу из “Тихого Дона”, на которой случилась драка с тавричанами?)… Все узнаваемо, поскольку выписано в романе прямо-таки с картографической точностью. До сих пор еще жив (даже не изменил названия) старинный хутор Ягодный — поместье генерала Листницкого в “Тихом Доне”. Здесь, кстати, служила горничной у помещиков Поповых мать Шолохова — перипетии ее судьбы напрямую  перекликаются с жизнью Аксиньи у Листницких…

Вот почему директор музея-заповедника Александр Михайлович Шолохов, внук писателя, назвал в целом всю экспозицию: «Роман под открытым небом». Это, действительно, путешествие по ожившим страницам “Тихого Дона”, погружение в не столь уж давнюю отечественную  историю, которая и сейчас будоражит, волнует, не выдает всех тайн. Вот только приобщить бы к этим экскурсам как можно больше путешественников…

Нет, музей-заповедник и сама станица Вешенская, где есть прекрасный санаторий, отнюдь не обделены вниманием туристов. Сюда приезжают со всех концов страны и даже из-за рубежа. Неимоверный наплыв — на фестивалях “Шолоховская весна”, когда творческих коллективов  и  зрителей  съезжается чуть ли не столько же, сколько в станице жителей. Но вот в другое время…

Вешенцы не скрывают, что хотели бы (и главное — могли бы) видеть у себя большее число гостей-туристов… 

На туризм как финансовый ресурс сейчас все власти делают ставку (рабочие места для жителей!). Однако “поле для разбега” имеется далеко не у всех. А в Шолоховском районе все давно есть — гостиничные комплексы, инфраструктура. Приезжай, смотри, проникайся, наслаждайся, отдыхай, открывай для себя шолоховский музей-заповедник, чей уровень — ничуть не ниже, чем пушкинский — в Михайловском, тургеневский — в Спасском-Лутовинове… 

Однако существует, признают в Вешенской, препятствие (“…беда!”) для реализации  планов по туризму — удаленность от областного центра. Ближайшая железнодорожная станция – только в Миллерово (хотя если б была в Вешенской, наверняка пострадала бы первозданная экология). От Ростова до Вешенской — пять часов езды автобусом. Тяжело. Особенно — приезжающим из других регионов, уже проведшим энное количество времени в пути.

— Очень большие надежды мы связываем с возрождением  аэропорта станицы Вешенской, — сказал журналистам О.Дельнов. — Он вот уже лет десять не работает, остается законсервированным. Но мы его всячески сохраняем, понемногу эксплуатируем, арендуя малую авиацию. А сейчас, считаем, пришло для него время возвращаться к жизни. Губернатор В.Голубев, когда был у нас, осмотрел его и дал поручения в плане реконструкции. Так что если аэропорт возродится, это сразу оживит туризм.

Будем верить и ждать. Хотя и в нынешний “доаэропортный” период, думается, еще не все возможности используются. Сравните: Архыз, Домбай, Теберда тоже ведь на отшибе, вдали от основных магистралей, туда трудно добираться. А туристы-то едут. И даже соглашаются  на предъявляемые им кое-где абсурдные требования – например, платить за вход в природный парк, то бишь лес.

Но наши-то вешенские места ничуть не хуже, а может, и лучше. Только разве что еще недостаточно “намоленные”, не до конца “раскрученные”…

Так давайте “раскрутим”. Ведь это ж, действительно, “наше все” — родное и близкое, любимая донская земля.