Чем ближе Сочинская олимпиада, тем чаще говорят о том, что происходит на Северном Кавказе. Ситуация тревожит: ведь нет никаких гарантий, что страны-участницы все-таки рискнут послать своих спортсменов в проблемный регион России. И не получим ли мы тогда вторую Олимпиаду-80, проведенную, как известно, в очень узком кругу? Да  разве только в олимпиаде дело…

Об этом и шел разговор в агентстве «Интерфакс», где уже второй раз за очень короткий промежуток времени прошла встреча ведущих кавказоведов и конфликтологов страны с представителями СМИ.

Террористическая активность на Северном Кавказе, пошедшая было на спад, во второй половине минувшего десятилетия сменилась активностью. Только за прошлый год жертвами террористических актов стали более 1700 человек, погибли — почти 800. Классический традиционный ислам понес за эти годы огромные потери — убиты около 70 муфтиев. Ареал событий расширился — теперь речь идет не только об Ингушетии и Дагестане, но и о недавно благополучной Кабардино-Балкарии.

Информационная блокада событий, происходящих в этой республике, прорвана лишь в нынешнем году, отметил один из участников пресс-конференции, заведующий кафедрой политологии гос­университета Кабардино-Балкарии Т. Тенов. Заговорили об этом только после расстрела московских горнолыжников по дороге в Баксанское ущелье и событий в Нальчике, хотя обстановка тревожила давно. Здесь, как и в других северокавказских республиках, существует проблема пособничества — местные жители укрывают террористов, снабжают их продуктами,  документами, информацией. До недавнего времени противостояли друг другу две стороны — правоохранители и ваххабитские группировки. Теперь заявила о себе третья. И не является ли появление в республике антиваххабитов — «черных ястребов» знаком  того, что власти утратили контроль над ситуацией?

Призыв президента КБР А. Канокова к созданию народных дружин вызвал в свое время недоумение: кто бы занялся их оснащением, каковы были бы их функции, кто бы координировал их действия? Потому есть мнение, что «черные ястребы» — некий спецпроект, но никак не гражданская структура, зародившаяся в обществе после отчаянного призыва Канокова. Общественность республики  в анабиозе, констатируют эксперты, а надежды на ее активность призрачны. Люди откровенно боятся, поскольку террористы действуют практически среди бела дня. За прошедший год в республике убиты 79 милиционеров, 82 ранены. Но никто не понес за это ответственность — ни на местном, ни на федеральном уровнях. Официально заявленных позиций местного парламента нет, как нет и парламентских расследований преступлений. Прокуратура открыто говорит о том, что предприниматели и чиновники откупаются от бандподполья, регулярно выплачивая деньги на его содержание… Выходит, разгулу терроризма здесь противостоят лишь «народные мстители» с доморощенным и противозаконным самосудом? Так стоит ли после этого доверять оценкам, которые выставляют сами себе региональные власти, клятвенно заверяющие, что ситуация — под контролем?

…После событий 11 сентября в США не произошло ни одного теракта, напоминают эксперты, американское общество сумело максимально мобилизоваться. А у нас, похоже, нет даже попыток понять, что же происходит на Северном Кавказе. Ясно  одно: существующие варианты разрешения ситуации должны быть не только силовыми, о чем давно толкуют специалисты. Они же открыто говорят о существующем кризисе общества, нации, власти, что не дает запустить иные механизмы.

«Дело не в террористах, дело в нас, — считает директор Российского института стратегических исследований Леонид Решетников. —  У нас нет идеи борьбы против терроризма. На той стороне — фанатики, сознательно идущие на смерть с криками «Аллах Акбар». Что кричать им в ответ – «С новым годом»?! Что мы можем противопоставить им? Благополучие, которого нет? У них — состояние духа, пусть и негативное, в этой борьбе для них — смысл жизни.  А  у наших продажных милиционеров, за взятку готовых закрыть глаза на что угодно, на уме одно — побольше хапнуть…»

Что дальше? Нужна государственная идея, которую мы ищем уже столько лет. Нужна реальная борьба с коррупцией. А главное — политическая воля, без которой даже новый закон о полиции, на который оптимисты возлагают некоторые надежды, не поможет. Не вводить же войска — это мы уже проходили совсем недавно… За прошедшее столетие, констатируют эксперты, в России поставлены  два провальных эксперимента. Не слишком ли много для одной страны?