Когда зимой сорок третьего года Любу Савкину и Катю Исаеву позвали в контору, они и не догадывались, какую работу им поручат. «Берите быков, девчата, поедете собирать по степи убитых солдат», — сказал бригадир.

Сначала они взяли подводы, но было много снега. Пришлось снять двери с базов, положить их на сани и вновь пробираться к окоченевшим трупам.

Кровопролитные бои

Заснеженная степь представляла страшное зрелище. Катя и Люба вместе с другими односельчанами несколько дней грузили на сани погибших красноармейцев и везли к большой траншее, вырытой на краю хутора, где хоронили тела героев.

— Солдат было очень много, — вспоминает Любовь Васильевна Савкина. — Катя просто криком кричала: «Может, Тиша мой тут». Муж ее Тихон на фронте был, а письмо только одно и получила. Так и не вернулся Тихон с войны, пропал без вести.

Бабе Любе — жительнице хутора Михайловского — сегодня восемьдесят шесть. «Вы можете никого о тех страшных днях в нашем хуторе не спрашивать, — говорит она мне. — Я здесь самая старая. Многих уже бог к себе забрал, а я все живу. Может, для того, чтобы рассказать молодым, как солдатиков хоронили».

Зимой сорок третьего на константиновской земле шли кровопролитные бои за ее освобождение от немецких захватчиков. Хутор Михайловский советским войскам, по воспоминаниям его жителей, удалось отбить у фашистов не сразу — мешало его географическое положение: открытая местность.

— За зиму 1943 года было три боя, — пишет в сохранившихся воспоминаниях Мария Коробова. — Три раза наступали советские войска, но немцы всех побили из пулеметов. Все вокруг было завалено трупами. Четвертый раз местный парнишка В.А. Сердечный окольными путями провел красноармейцев в тыл немцев, и наши войска их наголову разбили…

В архивах удалось отыскать еще одно свидетельство того грозного времени — свидетельские показания жителей хутора Михайловского Сорокиной, Сазоновой, Евлаховой и Кумсковой.

«Снежная буря. Ветер гонит по полям поземку. Окруженная кольцом вражеских солдат, бьется группа наших бойцов и командиров. Пьяные гитлеровцы захватили двух раненых лейтенантов. Возле разрушенных строений фрицы развели большой костер, подтащили раненых командиров, облили их бензином и, раскачав, бросили в огонь.

— Бейте их, гадов! — раздался исступленный крик из группы лежавших на снегу раненых бойцов. Последними, самыми дорогими пулями, которые хранили для себя, раненые отомстили нескольким гитлеровцам за смерть своих товарищей, и сами приняли мучительную смерть от фашистских палачей. Озверелые фашистские гады долго издевались над нашими бойцами. Пять человек палачи сожгли, остальным отрезали носы, уши, пальцы. У многих на груди и щеках вырезали звезды. Все это увидели жители хутора Михайловского, когда хоронили павших в бою».

Печальная участь

Братскую могилу в хуторе Михайловском после войны ждала печальная участь. Вырытая на окраине, она с годами заросла степным разнотравьем. Старое школьное здание пришло в негодность и рядом построили новое. Оно находилось совсем близко от места захоронения павших героев. Когда в хуторе Хрящевском (он входил, как и Михайловский, в советские годы в состав одного колхоза) было решено установить обелиск в честь воинов­освободителей, сюда была перенесена и часть останков солдат, захороненных в Михайловском. Как рассказывают старожилы, совсем незначительная. Живые ветераны, дескать, решили не нарушать покой спящих в земле солдат.

Может быть, оно и так, только через время на территории братской могилы появилось…футбольное поле. И сегодня на этом месте стоят ворота для игры в мяч.

Любые слова здесь излишни. Оттого, видимо, константиновские казаки, да и не они одни, а многие жители района, не равнодушные к его истории и судьбе, выступили с инициативой перезахоронения останков солдат, погибших при освобождении хутора Михайловского. Незадолго до памятной даты — 70-­летия со дня начала Великой Отечественной войны — в район пригласили поисковиков. Члены межрегионального поискового центра «Южный рубеж» отряда «Поиск» из города Каменска под руководством его командира Александра Павленко вместе с руководителем поискового центра Всевеликого войска Донского Алексеем Масловым встретились с атаманом Первого Донского округа (он же глава Константиновского городского поселения) Владимиром Калмыковым. И выехали в хутор Михайловский.

От чистого сердца

Раскопки длились более недели. На поверхность были подняты останки 163 бойцов Красной Армии. Это они зимой сорок третьего отдали жизни в заснеженной степи под донским хутором Михайловским.

К сожалению, их имена так и остались пока неизвестными.

— Нам удалось установить лишь три фамилии, — сообщил руководитель отряда «Поиск» Александр Павленко. — Здесь погибли старший сержант Иван Ефимович Медведев, 1904 года рождения, уроженец города Горького. Николай Васильевич Тимонин, 1923 года рождения. Он родился в деревне Базарный Карабулак Саратовской области. Семья проживала в Петропавловске­Камчатском. И Василий Акифич Моштаков, 1909 года рождения, уроженец города Пензы. Надеемся связаться с их родственниками.

— Мы искренне благодарим казаков Константиновского юрта и жителей хутора Михайловского за участие, — продолжил Павленко. — Михайловцы каждый день приходили на место раскопок. Приносили еду, подолгу разговаривали о наболевшем. Подсказывали. Говорят, что в этих местах находится семь захоронений. Мы пока нашли только два. Предприниматели Валерий Бирюков, Сергей Чагочкин, Владимир и Виктор Федоровы, Вячеслав Градобоев, Анатолий Русин, Александр Сказкин и другие оказывали посильную материальную помощь. И поддержка шла от чистого сердца.

Особое спасибо звучало в адрес константиновского краеведа Александра Кошманова. Еще работая в отделе культуры, он поддерживал тесную связь со многими патриотическими клубами области. Именно он и вышел на членов поискового центра «Южный рубеж». Находился рядом с поисковиками все время, пока шли раскопки, хотя был тяжело болен. За несколько дней до траурного митинга Александр слег в больницу и уже не смог подняться. Недавно его не стало. Но свой долг перед погибшими бойцами Саша выполнил. 

Перезахоронение

— Простите нас, — скажет на митинге фермер Валерий Бирюков, уроженец хутора Михайловского, обращаясь к тем, кто уже никогда к нам не придет, кого с вой­ны не дождались родные и близкие. И обратит внимание ныне живущих на то, что далеко не все мы сделали для того, чтобы память о величии подвига павших героев была достойно увековечена.

Митинг этот прошел в начале нынешнего июля. Прах погибших бойцов перенесли в другое место и перезахоронили со всеми воинскими почестями. В тот день в небольшом хуторке было многолюдно. Сюда съехалось, казалось, полрайона. Было много выступающих. Новая братская могила утонула в венках и цветах.

Ветераны не без слез вспоминали страшное время, пережитую оккупацию. И молча стояли над свеженасыпанным холмиком. Кто­-то крестился и шептал то ли слова молитвы, то ли покаяния.

— Пусть спят спокойно солдатики! — говорила, вытирая набежавшие слезы, пожилая женщина. — Наконец­-то похоронили их как полагается.

— Теперь бы памятник на могиле поставили, — продолжила вторая.

— Может быть, и поставят, — сказала с надеждой в голосе третья. — Слышала, глава района на митинге пообещал…