Пришло жаркое лето. И снова природа показала, кто на нашей планете хозяин. В руинах город Крымск…

Неужели человечество до сих пор не может понять, что с ней надо быть на «вы».

Собираем для потерпевших продукты, вещи, деньги. Пытаемся выяснить, кто виноват. Начинаем заглядывать в прошлое. Приходим к удивительному выводу: в Крымске наводнения не редкость. И ранее местные речки Неберджай (в переводе с адыгейского — «Кровожадная»), Баканка (в древности в ней погиб крымский завоеватель Кавказа хан Бакан), слившись на территории Крымска в Адагум («Бурный поток»), устраивали в нем кошмары. Но жители непременно каждый раз восстанавливали свои разрушенные постройки на прежних местах.

Горы — гиганты, даже если они здесь, в начале Главного Кавказского хребта, высотой не превышают пятисот метров. Свой нрав они показывают, как только человек начинает на них смотреть свысока.

Вспомним 20 сентября 2002 года. Тогда, всего десять лет назад, взбесился кавказский ледник Колка. Под его многомиллионной массой были погребены 135 человек. Среди них оказалась и съемочная киногруппа во главе со знаменитым актером и начинающим режиссером Сергеем Бодровым. Для них сход пульсирующего ледника Колка был такой же смертельной неожиданностью, как и катастрофические «цунами» в Крымске. Но почему?

Колка выбрасывает свое ледяное тело в ущелье раз в два, три десятка лет. И летом 2002 года были отмечены признаки его подвижки. Но… Вот об этих «но» и пойдет речь дальше.

Вспомним советское время. Мои школьные годы пришлись на середину двадцатого века. Родители каждое лето отправляли меня из Ростова в район Большого Сочи. Наш пионерский лагерь штаба Северо-Кавказского военного округа назывался «Мамедова щель» по названию ущелья (здесь в древности утонул в реке во время боя воинственный пришлый хан). Прошли века, и Мамедка превратилась в ручеек, пересыхающий летом. Но тем не менее руководство поселка обратилось в администрацию Сочи, и та приняла энергичные меры, чтобы наш лагерь был перенесен подальше от ручейка и повыше. Поселковая милиция с завидным упорством прогоняла тех туристов, кто намеревался заночевать на его берегу. Как-то раз ночью в горах прогремела гроза. А наутро Мамедка превратилась в разъяренного зверя — крушила берега, выворачивала с корнем деревья.

Будучи альпинистом и горным туристом, я узнал непростой нрав Памира. В 1973 году был на леднике Медвежьем. Он тоже пульсирующий — похозяйничал в поселке геологов Хрустальном, вызвал «цунами» в ущелье Ванч. Находясь в Ванче, я спросил местного жителя Мухамади Холова: «Много бед натворил Медвежий?» Тот ответил, что обошлось без жертв, и все потому, что геологи вовремя проинформировали о пульсации правительство Таджикской ССР, была создана чрезвычайная комиссия, штаб в Ванче, разобрали мосты через вытекающую из-под Медвежьего реку, вывели в безопасное место скот, жители ушли подальше от реки.

Пример ответственного отношения к горам продемонстрировало руководство альпинистского лагеря «Джайлык», что расположился в Приэльбрусье, у подножия Главного Кавказского хребта на высоте 2000 метров. Этот лагерь построили советские ракетостроители и атомщики. В прекрасных двухэтажных деревянных зданиях из уральских сосен размещались более двухсот альпинистов. Между двумя двухэтажками — летний щитовой павильон для пятидесяти поклонников гор. Были и столовая, и кухня, склады продуктов и снаряжения.

В лагере любили проводить отпуска атомщики из ядерного центра «Арзамас-16», здесь покоряли вершины ракетостроители из Москвы, Ленинграда, Красноярска, Днепропетровска, Харькова… Он пришелся по душе ректору Ростовского университета, члену-корреспонденту Академии наук СССР Ю.А. Жданову. В «Джайлыке» совершенствовали свое спортивное мастерство всемирно известные врач, академик Е.И. Чазов, атомщик, член-корреспондент Академии наук СССР С.И. Герштейн…

В этом лагере я познал прелесть восхождений на горные пики, товарищескую взаимовыручку и, самое главное, основное кредо альпиниста — уважать гору, которой бросил вызов. Если горы сочтут возможным допустить тебя в свои владения, то допустят, но при этом не простят малейшую оплошность во взаимоотношениях с ними.

После этой возвышенной прелюдии перенесемся в 1983 год. Лето того года на Кавказе было таким же, как и нынешнее. Солнце палило, как сумасшедшее. Ледники извергали потоки талой воды. По ночам гремели грозы.

Начальник контрольно-спасательного пункта лагеря В. Петухов получил радиограмму: приближается с Черного моря очередной грозовой фронт, принять меры для защиты!

Как раз в это время наша группа готовилась к восхождению на пик Тютю-Баши. Выпуская нас на маршрут, начальник учебной части лагеря мастер спорта В. Попов предложил нам посмотреть на ледник Западный Тютю в подзорную трубу. Через нее он просматривался сквозь водяные брызги. Виктор Павлович сказал: «Что-то мне не нравятся эти брызги. Неужели морена превратилась в сито, неужели сквозь нее просачивается вода? Надеюсь, вы разрешите мои сомнения. Но будьте благоразумны и осторожны». Вернувшись на следующий день, мы доложили: морена в состоянии какой-то рыхлости.

Виктор Павлович помрачнел, посоветовался с начальником лагеря B. Марковым, и они сразу же отправили к леднику Тютю группу мастеров спорта, инструкторов альпинизма в качестве наблюдателей за ним. Ее возглавил инструктор альпинизма, кандидат геолого-минералогических наук, заместитель главного инженера пятигорского института «Севкавгипроводхоз» Э. Запорожченко. Эдуард Валентинович знал гидропроцессы Кавказа в совершенстве. Он установил в ущелье Тютю посты наблюдения за мореной и ледником.

Вечером после отбоя лагерь уснул. Как раз в это время стали сгущаться тучи, раздались первые раскаты грома. После полуночи Запорожченко передал по рации — морена разрушается, по ущелью несется водяной поток, он может превратиться в сель.

Следующее сообщение по рации было похоже на приказ: «Срочно эвакуируйте весь состав лагеря в безопасное место!».

Сверкали ночные молнии, гремел гром, дождь с ветром хлестали альпинистов. Но все они, полусонные, были выведены из корпусов в соседний лагерь «Уллу-Тау», расположенный выше «Джайлыка». Последними покинули лагерь его начальник В. Марков, начальник учебной части В. Попов, начальник контрольно-спасательного пункта В. Петухов.

Позже Э. Запорожченко написал в докладной записке в министерства среднего (атомного) и общего (ракетостроительного) машиностроения, в управление альпинизма спорткомитета СССР и в КГБ:

«…19 июля 1983 года в 9 часов 45 минут, в 10 часов 08 минут, в 11 часов 30 минут, в 11 часов 38 минут селевые валы уничтожили лагерь. Я вел наблюдения и передачу информации в непосредственной близости от зарождения селевого очага до 18 часов 20 июля 1983 года. Катастрофическое развитие событий не повлияло на целостность коллектива лагеря…»

Каким мужеством надо было обладать Эдуарду Запорожченко и его товарищам-инструкторам, чтобы во время разгула стихии находиться в ее эпицентре! Рушилась морена, скалы превращались в обломки, зверела река — и все это в кромешной тьме, разрываемой вспышками молний. От громовых раскатов содрогалось ущелье. От такого ужаса любой человек мог сойти с ума. Под натиском селевых валов они могли погибнуть сами. Но советские инструктора альпинизма не только выдержали этот ад, но и работали, чтобы спасти людей! Все триста джайлыковцев не пострадали.

Разве могли себе позволить подобное нынешние руководители Крымска? Где они находились в ту злополучную катастрофическую ночь? Почему не были расставлены посты наблюдателей в самых уязвимых точках ущелий? Почему не был создан в Крымске штаб не только по ликвидации последствий катастрофы, но прежде всего по ее предотвращению?

Теперь все кому не лень выдумывают причины разгула стихии. А ведь о них достоверно должно было быть известно заранее, даже и в ту злополучную ночь, если бы Северо-Западный район Кавказа, как и все горы страны (не только они), были под полным контролем специальных горных служб, что работали в СССР, но были ликвидированы в нынешнем демократическом обществе. Почему министерство по чрезвычайным ситуациям только ликвидирует их последствия, а не предотвращает их?

Вопросов много. Кто на них ответит?

Как много еще нам предстоит сделать, чтобы у нас природные и техногенные катастрофы не приносили горе! Надо помнить названия речек: Неберджай — Кровожадная, Баканка — Убийца хана Бакана, Адагум — Бурный поток! Нам и нашим потомкам!

Хотелось бы остановиться на этом, но то, что увидел и услышал на телеканале «Комсомольской правды», заставило перечеркнуть все высказываемые предположения о причинах катастрофы. Оказывается, в то же самое время в ущелье Неберджая—Кровожадного произошел горный обвал. Он-то и перегородил путь потоку. Но многомиллионные массы воды Кровожадного прорвали завал и устроили «цунами». Это еще одна версия произошедшего. На телеэкране было даже показано место обвала. Сюда надо было бы заранее собрать инструкторов альпинизма из «Джайлыка». Э. Запорожченко один заменил бы всех краснодарских чиновников. Но в том случае, если были бы возрождены геологический контроль над Кавказом и контрольно-спасательные службы в горных регионах страны.

И еще одно обстоятельство заставляет меня высказаться. В Ростове для чемпионата мира по футболу планируется построить на левом берегу Дона новый спорткомплекс. Ранее левый берег был затопляемым во время паводков. Ныне вероятное ЧП можно ожидать от Цимлянского водохранилища. Не разумнее ли было бы выстроить новый спорткомплекс на правом берегу Дона?