Недавно Госдума РФ приняла закон о защите чувств верующих. К закону есть немало вопросов, например: «Кто защитит права неверующих, атеистов?» «Не расколет ли новый закон общество?» Эти и другие вопросы читателей мы обсудили с учеными, преподавателями кафедры философии, теологии и религиоведения Южного федерального университета.

О чувствах

— Если говорить о законе, то любой закон не может быть принят всеми с одинаковой радостью, — считает доктор философских наук, профессор, советник ректора ЮФУ Евгений Несмеянов. — Это не единственный документ в ряду других, защищающих наши моральные, этические и религиозные воззрения. Нельзя безнаказанно оскорблять людей. И с этой точки зрения я закон приветствую. Другой вопрос, какие санкции он предусматривает? Здесь можно спорить.

Споры вызывает и само понятие  «чувство верующего». Науке особых религиозных чувств как бы и неизвестно. В свое время врач, психолог, кандидат философских наук Александр Лука проанализировал литературу по психологии чувств и пришел к выводу, что у человека, вне зависимости от того, верующий он или нет, 36 позитивных чувств и 40 негативных. Это обычные человеческие чувства: любовь, ненависть, страх…

Проведенный в храме Христа Спасителя панк-молебен, подтолкнувший к принятию соответствующего закона, возмутил как верующих, так и неверующих людей — выходящие за всякие рамки случаи затрагивают любого нормального человека. Можно ли вообще выделять чувства верующих в отдельную категорию? Многие считают, что не случись панк-молебен в храме Христа Спасителя, о соответствующем документе не было бы речи. Сам же закон называют «показательным» мол, таким образом государство всем нам дает сигнал: «Мы к церкви очень хорошо относимся и будем ее защищать». В то время как в самом обществе отношение к религии далеко не однозначное. 

А как же Конституция?

Одни приветствуют возрастающее участие церкви в жизни общества, другие, ссылаясь на главный закон страны, подчеркивают, что Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом. Поэтому «нечего церковникам делать в государственных учреждениях». 

По мнению Сергея Астапова, зав. кафедрой философии, религиоведения и теологии, доктора философских наук, светский характер государства вовсе не означает запрета на функционирование, существование, развитие религии в социуме. Религия продолжает оставаться большим социальным явлением, которое пронизывает все сферы общества. Но в действительности Россия остается светским государством, даже если высшее руководство страны, политические деятели посещают храм, участвуют в богослужениях.

— Скажите, насколько православная идеология влияет на политические решения? Они все-таки принимаются не в соответствии с религиозными  убеждениями государственных деятелей, а исходя из той целесообразности, которую диктуют политические интересы. То же можно сказать в отношении экономики, правосудия, науки. Россия действительно остается светским государством. Хотя религия занимает в культуре любого народа определенную роль. А в культуре русского народа — ведущую. Причем эта ведущая роль все-таки исторически принадлежит православию.

И в школе, и в вузе

Доктор философских наук, профессор Маргарита Финько отмечает, что социологические опросы показывают: у молодежи, особенно студенческой, наблюдается определенный интерес к вопросам, относящимся к сфере религии. И, наверное, будет лучше, если на них ответят компетентные представители духовенства. В Ростовской епархии есть специалисты, которые принимают участие в «круглых столах», диалогах, проводимых в университете. Они касаются поиска нравственных, духовных ценностей, помогающих жить в этом сложном мире. А этот мир сложен для молодого поколения, с его неустоявшимися знаниями, пониманием тех или иных обстоятельств.

— За последние лет пять мы наблюдаем достаточно агрессивную политику, к примеру, со стороны представителей так называемых нетрадиционных религиозных организаций. И все, что исходит от религиозного просвещения, имеет определенный ресурс для противостояния разного рода деструктивным силам.

Кандидат философских наук, доцент Евгений Эгильский уверен, что не совсем правы те, кто утверждает: религиозные организации пытаются занять место, которое в светском демократическом государстве они занимать не должны. К примеру, более десяти лет обсуждаются вопросы о введении основ православной культуры в школе. И до сих пор идут дискуссии. По мнению Евгения Эдуардовича, не было бы ничего страшного в том, если бы в школе, для желающих, разумеется, были самые обычные уроки религии, которые бы проводили представители разных конфессий. У нас же это вызывает вопросы. Или, скажем, армия. Так называемый институт капелланов есть во всех светских демократических государствах. Кроме коммунистической Северной Кореи, Китая и России.

— Когда студенты мне говорят, что Россия — православная страна, я им отвечаю: «Коллеги, вы ошибаетесь», — продолжает Эгильский. – Это Соединенные Штаты Америки страна православная, потому там есть православные капелланы в армии. А в Войске Польском существует штатная должность главного православного военного капеллана всех видов Вооруженных Сил. И во французском иностранном военном легионе, как только появились выходцы из славянских стран, сразу была введена должность православного капеллана. У нас только в некоторых воинских частях есть священники. Но и это вызывает возмущение!

Каждый — со своей «винтовкой» 

— Можно ли сказать, что сегодня религия, в частности русская православная церковь, пытается взять на себя задачу нравственного очищения общества и духовного возрождения страны? — спрашиваю ученых.

— У любого здравомыслящего человека сразу возникнет вопрос: «А способна ли одна православная церковь в нашем разнородном, многоконфессиональном, полинациональном обществе выполнить эту задачу?» — отвечает профессор Николай Капустин. – Здравый смысл подсказывает: «Это возможно сделать, только объединив усилия всего общества».

Но… Как-то журналист-международник Борис Стрельников, работая в Америке, побывал в одном из индивидуальных атомных убежищ. В 60-70-е годы у американцев был бум на их строительство. И среди запасов в бомбоубежище он увидел винтовку. «Для чего она вам?» — спросил журналист хозяина. «Видите ли, мои соседи не имеют бомбоубежища. Поэтому, спасая себя, они побегут ко мне. А убежище рассчитано только на меня». — «А как же: «Возлюби ближнего, как самого себя? Вы же христианин…». — «Но я не знаю… Я не пущу». Вот так и мы — каждый со своей «винтовкой».